же вставил я, он усмехнулся.- Ладно, побреешься, - от этих слов мне стало легче, - ты у меня как бабочка перерождаешься…- Пап, - вставил я, - гусеница перерождается, а бабочка уже из куколки вылупляется.- Да, да, я это и говорил, - в его голосе я услышал смех, я поднял голову, он улыбался.- То есть ты хочешь сказать, что я?…- Именно, - закончил он за меня, - сейчас ты перерождаешься, твой организм перестраивается, расцветает, природа поступает всегда мудро…- Фу, - сказал я.- Почему? – спросил он.- Девчонки, почему в девчонку? – возмутился я.- А в кого, в твоего трансформера, - да нелепо звучит, - или в русалочку, - еще не лучше, или… - хотел было продолжить он, я понимал абсурдность моего возмущения.- Ладно, девчонка дак девчонка, - я это сказал легко, наверное, по тому, что в душе понимал неизбежное или уже с этим согласился, а может то и другое, а может мне и в правду хотелось этого самому, я не знаю точно, но в данный момент я и в правду согласился с тем, что стану девчонкой.- Постой, - сказал отец.- Что? – удивился, я, как будто дело не решенное.- Видишь ли есть, медицина не стоит на месте и профессор к которому мы ходили, - я стал вспоминать к кому мы ходил, для меня профессор это как доктор Айболит, в белой шапочке с усами и бородой, но такого я не припоминал.- Это кто? – поинтересовался я.- Галина Степановна, - тут я вспомнил худую женщину в голубом костюме и огромными часами на руке, - она сказала, что можно ставить специальные уколы для подавления женских гормонов, - я не выдержал и тут же спросил.- И что я снова стану парнем? – внутри все заколотилось и я сел.- Не знаю, и она не знает, но попробовать по моему стоит, как ты на это смотришь? Как я смотрю, да здорово было бы, все забыть, что со мной было, но тут же я вспомнил, что сказал отец «природа поступает всегда мудро», а может так и надо, или нет пусть лучше она с кем-то другим экспериментирует, не со мной, а может… А не знал, что хочу, хотелось все вернуть, просто забыть, выйти на улицу и пнуть мяч так, что бы у тебя грудь не подпрыгнула в ответ.- А это можно? – скрывая радость, спросил я.Он развел ладонями и покачал головой. Я встал и пошел вдоль комнаты, август, жара, окно было открытым и я выглянул на улицу, во дворе почти никого не было, мамаши с колясками сгрудились под деревом, две девчонки гоняли на велосипеде, одна из них на повороте упала, ругаясь, встала потирая ушибленную ногу, я ее не знал, не видел раньше, а потом они укатились за
Ночка после вечеринки.