мужских вторжений. Утолив свой оральный голод промежностью возбуждённой Анны, Грета переворачивает её послушное тело, выставляя на свет божий такую же восхитительную голую попку... Да, я помню эту попку с раннего детства, она созревала, словно наливаясь соками, у меня на глазах, но теперь эта выпяченная попка в полном распоряжении чужих умелых рук. Грета припадает своими тонкими губками к спелым налитым ягодицам, осыпая их поцелуями, а затем медленно проникает между ними с намерением продегустировать сестрёнку с другой стороны... К сожалению, я не имел ещё достаточного представления о том, как это бывает у девушек, когда им становится совсем хорошо, и фантазировал наобум. Возможно, мои фантазии заходили дальше разнузданных поступков самой Греты, но, вдохновлённый увиденной
реальной сценой, я уже не мог остановить поток возбуждающих образов. Всецело увлечённая попкой Анны, Грета теряет контроль над собственной и не замечает, как я подбираюсь сзади, готовый ответить насилием на насилие, отомстив за покорённую сестру. И я достаю своё орудие мщения, словно разящий кинжал из ножен, и... От жарких грёз меня отвлекла реальность, поскольку тот самый «кинжал» естественным образом налился кровью и восстал, требуя дани, словно древний титан, скинувший оковы. И я угомонил его тем самым способом, каким обычно пользуются мои сверстники, ещё не познавшие женщин.
* * *
Утром следующего дня начались хлопоты, связанные с приготовлением к празднику. Родители всегда пышно отмечали наши дни рождения, отчего-то суеверно полагая, что это благотворным образом скажется на дальнейших судьбах детей, хотя мне не очень нравилась подобная помпезность. Дом приводился в порядок, а на кухне начиналась праздничная стряпня, наполняя воздух ароматами блюд.
Встретив сестру, я испытал неожиданное смущение, будто и вправду стал свидетелем её ночных забав с Гретой. Вероятно, моё лицо раскраснелось, потому что Анна взглянула на меня с удивлением, но ничего не сказала.
Среди этой суеты не сразу обнаружилось исчезновение Греты, которая появилась ближе к полудню с небольшим свёртком в руках. По её словам, она не удержалась и решила проведать своего отца незаметно для него, просто заглянув в окно. Отчего-то я ей не поверил, меня изумило, с какой смелостью такая красивая девушка решилась в одиночестве выйти из дома. К этому её могло понудить только очень важное дело. К тому же я заметил, как она пыталась укрыть свёрток от посторонних глаз.
Вероятно, родители решили обратиться к властям по поводу незаконной продажи позже, когда улетучится праздничная атмосфера. А возможно, они и вовсе не планировали этого делать, чтобы не поднимать скандала, затрагивая чувства Греты, из-за относительно небольших денег, которые вполне могли стать своеобразным пожертвованием больному старику. Его дочь успела понравиться всем, разве что мама относилась к ней с прохладцей, временами испытывая ревность, когда подмечала восхищённые взгляды отца, но я не исключал ей тайного намерения в конце концов свести девушку со мной, оправдав тем самым затраты на покупку.
Не знаю, шестое ли чувство потянуло меня на кухню сразу после возвращения с прогулки, даже не дав времени переодеться. Войдя, я обнаружил Грету, в одиночестве стоящую возле кипящих кастрюль. При моем появлении она быстро отскочила от них к окну, что-то быстро спрятав в кармашек платья, но, видимо, поняв, что такое поведение может вызвать подозрение, обернулась и шагнула ко мне.
Впервые оказавшись с Гретой наедине, я неожиданно для себя начал испытывать робость. Бравый кинжал, так дерзко терзавший её в недавних ночных фантазиях, теперь таился в ножнах, не решаясь выглянуть наружу. Должно быть, она угадала или почувствовала моё состояние своей женской интуицией. Её смущение при моём появлении теперь сменилось решительностью уверенной в своей неотразимости женщины.
Однажды с парнем