то буду каждый день просить, чтобы ты Витьку пригласил, тогда по-другому запоёшь.
— Нет, каждый день это уж перебор! Раз в месяц или в два… и лучше не с Витькой, а то он разъебёт тебя так, что мне в твоей пизде делать нечего будет. И вообще, он мне не нравится, как человек. Вот с Серёгой — другое дело! С ним можно было бы…. И, что ты, прошлый раз его так обломила? Ты ему нравишься, он даже пизду, у тебя, лизал…, в отличии от Витьки. Тебе же это приятно было?
— Ну, в общем-то, да — согласилась она. — Только стыдно. Не могу я с ним…, я стесняюсь.
— Зато с ним мы бы могли сразу в две дырочки побаловаться, как в порнухе. Хотела бы так попробовать?
Я уже давно вынашивал мысль попробовать с женой, так называемый, «комбайн» или как его сейчас называют: «амэрикен сэндвич». Глядя порнуху, в которой мужики натягивают женщину сразу на два хуя, я всякий раз испытывал сильное возбуждение и страстное желание устроить то же самое своей благоверной, но основным препятствием, для реализации моей задумки, было отсутствие надёжного партнёра, с которым можно было бы так извратиться, а Сергей, как нельзя лучше, подходил для этой цели.
Когда-то, в молодости, мне приходилось видеть, как таким способом, ебли одну проблядь, но участвовать в этом, я, тогда отказался. В те времена, я ещё не был таким циничным и посчитал это грязным, а эту бабу — опустившейся тварью, позорящей женский род. Теперь же, набравшись жизненного опыта, я знал, что в каждой женщине дремлет блядская сущность и при определённых условиях, каждая из них, способна поступиться своей честью и пойти на любое извращение. Единственная разница: что у одних, есть совесть и стыд и они стараются придерживаться морали, так как испытывают душевный дискомфорт, если её переступят, а у других — нет. Моя суженая принадлежала к первому типу женщин и именно поэтому, я так упорно склонял её к групповушке. Мне хотелось доказать ей, что все бабы бляди и она, вовсе не исключение. Не знаю почему, но я испытывал удовлетворение, доказывая ей это, мне нравилось, что вопреки себе и своим моральным принципам, она получала удовольствие от групповухи и осознание этого, терзало её самолюбие, заставляя мучиться от собственной скверны. Но несмотря ни на что, жена упрямо продолжала верить в женскую непорочность и её упёртость ещё больше разжигало во мне тягу извращаться с ней, заставляя её признаваться, что ей это нравится.
— Нет, это уж слишком!
— Ну, а, что? Должно быть — очень приятно. Попробуй хоть разок-то.… Представляешь: тебя, сразу два хуя, будут ебать? Это же, наверно — кайф! Наверно, любая баба, о таком сексе мечтает.
— Может быть. Но мне кажется, это обесчещивает женщину. Её используют как ебальный станок. На такое может согласиться только та, у которой нет ни чести, ни морали.
— А мне хочется — упрямо сказал я. — И мне плевать на мораль. Сосать у чужого мужика тоже унизительно, но тебя же это, что-то, не остановило, хотя перед этим кричала, что это очень постыдно.
— Ну, а что ты тогда спрашиваешь? — обиженно насупилась жена.
Сожалея о своей непреднамеренной резкости, я ласково прижал её к своей груди.
— Я не в упрёк это сказал, не обижайся, сладенькая моя — мягко произнёс я. — Ты же знаешь, что я извращенец. А с кем мне ещё свои фантазии воплощать как ни со своей любимой жёнушкой.
Тётя Зоя, или 10 дней, которые изменили чей-то мир