но порезы, к примеру, на глазах заживают, и усталость проходит. А у мужчин ещё и побочный эффект проявляется.
Ведьмочка, чуть отодвинувшись от Димки, добралась рукой до его «вставшего на вахту подводника».
— Вот этот самый.
— Хороший бассейн, хоть всю жизнь купайся. — Димкина ладонь накрыла грудь волшебницы.
— А не боишься, что одна шкурка останется? — Чародейка, облизывая губы кончиком языка, начала водить головкой члена по приоткрытым лепесткам своего цветка.
— Ну, это когда ещё. — Димка плотнее прижал к себе маленькую колдунью. Головка стержня заглянула внутрь женской сокровищницы.
— Ох... — Голос ведьмочки слегка дрогнул. — Ну, а вдруг скоро?
Выпустив игрушку, она снова обеими руками обняла Димку.
— Эх, не попробуешь — не узнаешь.
Димка сильно качнул к себе попку чародейки. Уже «заглянувший в двери» стержень парня решительно вошёл в женский «домик». Колдунья стиснула ногами бёдра Димона, подаваясь навстречу его игрушке. Димка, расставив ноги, начал равномерно раскачивать ведьмочку, снимая и снова надевая её на член. Маленькая волшебница, откинувшись на его руках и закрыв глаза, тихо постанывала в такт Димкиным атакам. В воде она казалась совсем невесомой. Димка без устали двигал её по своему стержню, чувствуя, как всё больше увлажняется смазкой горячая, вздрагивающая от ласки его члена, киска.
— Скоро ты снова станешь мокрой. — Тихо шепнул он ведьмочке.
— Да... Только... ты в меня... не кончай. — Прерывисто отозвалась та. — А то в этой... Ой-й-й... воде... ни один заговор... от беременности... не спасёт... Ой-ой-ой...
Её, лежащая на ладони парня, попка судорожно вздрагивала при каждом толчке, холмики грудей напряглись и заострились, тихие, невнятные звуки, срываясь с губ, разлетались в ночной тишине.
Она уже сама с силой раскачивалась на Димке, задавая темп, и вдруг, прижавшись к нему, обмякла, вздрагивая всем телом. Заполнивший её пещерку ствол парня оросил, хлынувший с нежных стеночек, горячий водопад. Димка сдавленно выдохнул, чувствуя приближение собственного извержения. Но пока ещё можно было продолжать. Его поршень снова заскользил внутри ведьминой киски.
— Всё. Мне пора.
Димка, застонав от неполученного удовлетворения, заставил себя выйти наружу. Его лишённый желанной ласки стержень вздрагивал от напряжения, рвался обратно, низ живота налился тяжестью.
— М-м-м... бли-и-ин.
— Идём скорей. — Вставшая на ноги волшебница потянула парня за руку. — Садись на бортик.
Димка сел, свесив ноги. Его распалённый, устремлённый в небо член оказался перед лицом, стоящей по плечи в воде, чародейки. Та, чуть подавшись вперёд, быстро взяла его в рот и, плотно обхватив губами горячий, блестящий от её собственного сока стержень, заскользила по нему вверх-вниз, высасывая из Димкиного поршня то, что не позволила ему выплеснуть внутрь киски. Долго сосать ей не пришлось. Вздрагивающий ствол парня, отзываясь на женскую ласку, с силой выбросил в ласковый, старательный ротик волшебницы густую, пряную струю спермы. От краешков губ ведьмочки вниз, к подбородку потянулись белые, блестящие дорожки.
— А-а-а-х-х... — Откидываясь на локти, расслабленно выдохнул Димон.
Маленькая волшебница нежно и ласково обсасывала его игрушку, забирая в себя всё до последней капельки. Наконец, она отпустила заметно уменьшившийся член парня и, подняв лицо вверх, показала Димке свой приоткрытый ротик, наполненный густой, белой жидкостью. — Сюда ты мне тоже залил. Понравилось?
— Да. — Улыбнулся ей Димка. — Это было замечательно. Давай руку, русалочка.
Поднявшись на ноги, он помог чародейке выбраться на берег и долго целовал её в измазанные, с привкусом спермы губы. Потом они просто молча сидели рядышком на траве.
— Скажи, — нарушил, наконец, тишину Димка, — а про Оксану бабушка тоже правильно поняла?
Сен-Санс