со стороны, он бы решил, что мальчик психически не здоров. Уже почти полторы недели он мастурбировал в местах, где его в любой момент могли поймать с поличным. Он запомнил, как скрипит каждая половица в их доме, сколько времени требуется матери, что бы дойти от кухни до гостиной, как скрипит дверь в ее спальне или в ванной комнате. Джейсон дрочил, пытаясь успеть кончить, пока она не успела войти в помещение, где он в тот момент находился. Это происходило в его собственной спальне, в прихожей, в гостиной, на площадке лестницы между первым и вторым этажом, на кухне, в подвале, где угодно в доме и даже за его пределами. Возможно, подсознательно, он хотел что бы мама поймала его за стыдным занятием.
Еще большим наслаждением для Джейсона было кончить в место, как то связанное с матерью или сестрой. Подобные штуки казались необычайно извращенными и от этого такими сладкими, что просто захватывало дух, а в момент оргазма перед глазами шли цветные круги. Он мог кончить в любимую кофейную чашку матери, на стол где она ела, на стул где только что сидела сестра. Джейсон всегда убирал следы преступления, но даже осознание того что мама подносит к губам кружку, где еще несколько минут назад густо пузырилась сперма заставляло его сердце и солнечное сплетение сжиматься от восторга. Он мог ощутить острую потребность сделать нечто гадливое в любую минуту. Если стол был накрыт, и заливать его семенем не было ни какой возможности, он мог окунуть головку пениса или мошонку в наполненную молоком кружку сестры. А потом сидел перед ней и с трепетом смотрел, как она пьет из нее, представляя, что его мошонка вместе с жидкостью вползает ей в рот. Джейсон дошел до того что несколько раз во время ужина начинал мастурбировать под столом в присутствии всей семьи, но у него ни разу не хватило смелости довести дело до конца.
Сам того не замечая Джейсон все глубже скатывался в яму сексуальных перверсий, незаметно для окружающих меняясь, превращаясь в презираемого обществом извращенца, которому для удовлетворения похоти требовались все более изощрённые методы. Он раздраженно поставил полупустой стакан с напитком на стол и с неожиданной злостью подумал о Эване.
... Зачем, ну зачем этот дурак рассказал мне о трусиках Дианы!?
Эта бесхитростная, хотя и возбуждающая история послужила триггером, совершенно разбалансировав отравленный похотью мозг подростка. Когда этот самодовольный осел рассказал Джейсону, что не видит в сестре сексуальный объект, а просто онанирует в женские трусики, Джейсон не поверил ему ни на йоту.
... Чушь собачья! Это просто невозможно! Не случае с Дианой!.
Джейсон самоуверенно считал себя специалистом в сексуальных вопросах. Многолетние игры с собственной сестрой убедили его в том, что жизнь под одной крышей с красивой девушкой, сестрой, племянницей или тетей, не может не привести к сексуальному контакту рано или поздно. Он считал это нормальным, и не афишируемым только по тому, что данные отношения отчего то считались противоестественными в обществе. Джейсон любил и прекрасно разбирался в истории по этому знал, что инцест процветал и во времена древнего Рима, и в средневековой Европе, только современное общество наложило на подобные отношения строгое табу.
Мальчик поморщился. Мысли о сестре Эвана, как обычно плавно переместились на Бекки. На проклятую, бесстыжую Бекки. Он злился и на нее то же, наверное даже больше чем на друга. Она была первопричиной его мучений. Почему она вела себя с ним так вызывающе? Зачем постоянно провоцировала, показывая свое тело? Она будто нарочно мучала его, возбуждала, доводила до исступления. Она же не могла
Хроника "Розового пляжа"