почти как собственную. Девушка вытянула под одеялом ноги. Когда они с Ребеккой были совсем маленькими, они просыпались в пижамах, с одиннадцати лет их сменили футболки и трусики. Сейчас, она проснулась совершенно голой в одной постели с другой девушкой.
События вчерашнего вечера обрушились на нее лавиной, заставив поежится от истомного покалывания в пояснице и позвоночнике.
Тихий голос Ребекки так неожиданно, что Диана чуть не закричала.
— Ты сердишься на меня?
Диана перевернулась на спину.
— Мне очень жаль. — также тихо ответила она.
— Нет, не правильно. Это ты прости меня. — Ребекка повернулась на бок лицом к подруге и приподняла голову, упираясь в щеку ладонью.
— За что, ты просишь прощения?
— Не знаю. — вздохнула Ребекка, наверное за то, что мне совершенно не о чем сожалеть!
Диана посмотрела на пятно солнечного света, ползущее по потолку из-под опущенных ресниц.
... Вчерашний вечер завершился ОРГАЗМОМ! Нет, он закончился тем, что я сделала то, о чем даже помыслить не могла, чего ни когда не должна была делать! Это было не правильно — ужасно, слишком... даже в фантазиях. Разве этому меня учили? Если бы я вчера не поцеловала Ребекку, что бы подшутить над братом, ничего бы не произошло. Между нами ничего бы не изменилось. Ни-че-го. Но разве то, что случилось плохо!? Разве мне не понравилось, разве я чувствую себя грязной извращенкой на самом деле?
Не подозревая о мыслях подруги, Ребекка нашарила на тумбочке пластик жевательной резинки. Она откусила половину фиолетовой полоски с резким ароматом и вкусом винограда и протянула вторую половину подруге.
— Вот... — она сунула жвачку в рот Диане.
— Спасибо. — сказала Диана, несколько раз двинув нижней челюстью, чувствуя как рот заполнятся сладкой ароматной слюной.
Она села в постели, сложив ноги по-турецки и прикрыла грудь подушкой.
— Тебе совсем не стыдно?... и... не страшно?
Ребекка меланхолично выдула большой фиолетовый пузырь, лопнула его и сказала: О чем ты?
Диана поежилась, точно ей стало холодно и, сильнее, прижала подушку к груди: О том что произошло... Что теперь будет? Что если мы... что если... как?
— Ди, успокойся! — Ребекка улыбнулась одними уголками губ. Я прекрасно понимаю, что этого не должно было случиться. Не считай меня больной. Я нормальная... но... разве ты ни когда не фантазировала о подобном? Никогда?! Помнишь, как мы играли в семью? Конечно мы говорили, что просто притворяемся, но разве тогда ты не чувствовала... что-то. Что-то особенное. Скажи, тебе, что не понравилось!?
— Понравилось. — против воли ответила Диана. Но я боюсь!
Она замолчала, ожидая услышать от подруги, что то успокаивающее, но вместо этого Ребекка рывком отобрала у нее подушку. Она ошарашено замерла, глядя как обнаженное, гибкое тело подруги, каким-то кошачьим гибким движением выныривает из-под одеяла. Ребекка молча села крепкой попкой на расставленные бедра Дианы и обвила ее талию ногами. Она уперлась ладонями в колени девушки и заставила развести их шире, отчего их промежности почти соприкоснулись. В животе и груди Дианы немедленно возникло сосущее чувство, точно такое же, как вчера, едва она ощутила, что ей в груди уперлись твердые соски Ребекки.
— Знаешь, чего я по-настоящему боюсь?! — прошептала Ребекка, облизывая губы. Что мы ни когда не повторим это из-за глупого страха, вот чего я боюсь!
Перед глазами Дианы поплыло от навернувшихся слез: Мы что лесбиянки?
Наступила тишина, нарушаемая только влажным шелестом двигающихся челюстей перекатывающих жевачку. Ребекка странно посмотрела на подругу, все так же улыбаясь.
— Я так не думаю. — тихо ответила она. Мы просто лучшие подруги и, чуть-чуть больше! Только и всего.
Диана сейчас ни в чем не была уверена, не понимала, как
Судный выпускной