что ты свободна, — сказала Ребекка. — Все кончено.
Дженнифер почувствовала, как по ее щекам текут горячие слезы, а пустая яма в ее животе наполнилась надеждой. Она повернулась и посмотрела на Бена, который ей улыбнулся. Она могла лишь улыбнуться в ответ, не доверяя своему голосу.
— Мисс Брэдфорд, — сказал судебный пристав, осторожно кладя руку ей на плечо. Она повернулась, и он продолжил: — Не могли бы вы пройти со мной, пожалуйста? Мы лишь собираемся сейчас вернуться и забрать ваши вещи, а после выведемм вас отсюда в кратчайшие сроки, хорошо?
Она кивнула и опять повернулась к Бену.
— Мы тебя подождем, — сказал он.
Когда Дженнифер встала и последовала за судебным приставом, она оглянулась на Бена, который теперь обнимал Ребекку. Она заметила, что Ребекка так же сильно обнимает его в ответ.
«Странно, — подумала Дженнифер, — меня он не обнял».
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Возле здания суда детектив Брэдфорд возле толпы репортеров ждал появления Бенджамина Брэдфорда. Когда дверь распахнулась, Бен вел Ребекку к микрофонам, стоящим в стороне, для ответов на все задаваемые ей вопросы.
— Могу я минутку с вами поговорить? — прошептал Робинсон Бену на ухо.
Бен повернулся и улыбнулся ему:
— Конечно, детектив.
Они незаметно прошли в безлюдное место метрах в пятнадцати в стороне.
— Вы знали все это время, не так ли? — сказал Робинсон без вступительных слов.
Улыбка Бена стала шире.
— Знал что, детектив?
— Видео и отчеты полиции. Они были у вас все время, ведь так?
Бен только улыбнулся в ответ.
— Вы играли с нами, — настаивал Робинсон, пытаясь получить ответ. — Вы — и она — знали, что это произойдет, и играли с нами.
Облако гнева прошло по лицу Бена, затем улыбка вернулась.
— Детектив, — сказал он, — если даже предположить, что вы правы, как кто-то мог знать, что Найт откажется от всех этих доказательств? Что он сыграет нам на руку?
Робинсон покачал головой:
— Если у вас были все доказательства, это не имело значения, ведь так? Нет, это лишь ускорило процесс и помогло вывести Найта из строя. В любом случае, если бы все это было предъявлено, вы нас поимели.
— Тогда почему вообще были выдвинуты обвинения, детектив? — Гнев вернулся на лицо Бена, и теперь его голос перешел в шипение. — Вы знали, каков мерзкий ублюдок Бруссар, и все равно выдвинули эти обвинения и сделали все возможное, чтобы осудить ее. Зная как в мире этот... этот... этот гребаный зверь бродит вокруг и ломает все эти жизни. И кто же здесь плохой парень, детектив?
Робинсон ничего не сказал. Брэдфорд был прав.
— Если предположить, что все это было у нас с первого дня, — продолжил Брэдфорд, — я не говорю, что у нас оно было, но если да, то да, мы бы не особо волновались.
— Но опять же, детектив, — сказал Бен, ядовито выплевывая последнее слово, — настоящий вопрос в том, почему? Почему вы предъявили эти обвинения? Вы один из всех людей знали, каким чудовищем был Бруссар. Почему вы заставили нас пройти через это?
Робинсон покачал головой:
— Я этого не делал, — наконец, сказал он. — Я умолял Найта отказаться от обвинения, но он не стал. Сказал, что ему нужна эта победа, она нужна ему, чтобы остаться у власти.
— Это чушь собачья, — сказал Бен. — Вы могли бы передать все это в прессу несколько месяцев назад. Все бы исчезло, и вы, черт возьми, хорошо это знаете. Но нет, вместо этого вы просто разыгрывали вместе этот... этот... этот гребаный фарс, чтобы Найт мог бы похлопать вас по спине,
Школа элитных простититуток