если ты что-нибудь попробуешь или даже если кто-то из нас станет жертвой невинной аварии, за тобой придут. Ты понимаешь?
Дженнифер была побеждена, и знала это. Конечно, она все это рассмотрит, но уже было ясно, что они организовали все это с самого начала и спланировали все непредвиденные обстоятельства.
Потом она растерялась:
— Но почему?
Бен посмотрел на нее с презрением.
— Ты убила человека, переспала с половиной своих сотрудников, и еще спрашиваешь, почему?
Дженнифер покачала головой.
— Нет, — сказала она, — почему ты просто не позволил всему этому проявиться на суде? Почему ты отпускаешь меня? Из-за денег? Ты заберешь деньги?
— Что ж, допустим, ты удивила нас своей реакцией, застала нас врасплох, — сказала Ребекка. — Мы-то думали, что это заставит вас троих в панибе бежать в укрытие, пытаясь понять, что произошло. Но нет, тебе понадобилось пойти и убить его. На самом деле мы этого не ожидали. Нам пришлось срочно решать что делать.
— Но срочно решив, мы сделали это, — засмеялся Бен. — И это на самом деле сработало лучше, чем если бы мы просто позволили тебе болтаться на ветру, прежде чем всех вас сдать.
Бен наклонился вперед и заговорил ядовитым голосом:
— Во-первых, мы не просто так отпускаем тебя.
— О нет, — вмешалась Ребекка. — Тебе придется провести остаток своей жизни без своих дочерей, никогда больше не держа их на руках, не обнимая или не укладывая их в постель. Вместо этого всю оставшуюся часть своей жизни ты будешь оглядываться через плечо, гадая, не попадешь ли ты сегодня в тюрьму на всю оставшуюся жизнь.
— А во-вторых, — сказал Бен, — мы возвратим деньги. Разве ты не понимаешь? Знаешь, я бы никогда не оставил эти деньги себе. Но если бы все это выявилось на суде, старик Дженсен никогда бы не перестал думать, что мы в этом вместе не участвовали вместе с вами. Независимо от того, что я ему передал, он всегда бы сомневался, всегда думал, что я знал о том, что ты делаешь. Теперь, однако, мы вернем их ему и спихнем все на Бруссара.
— Суд показал его такой слизью, — сказала Ребекка. — Ни у кого не будет сомнений, что он был на это способен.
— А также я планирую указать в своем отчете, насколько небрежным был Ричардс, — сказал Бен. — Он потеряет свою работу и никогда не получит другой. Это должно навсегда сломать его. После потерей работы и потери тебя — а я сомневаюсь, что ты вернешься к нему — он сломается в мгновенно и окончательно. И Сьюзан Флауэрс, вероятно, тоже провалится, учитывая, что ее бухгалтерия пропускала все это в течение нескольких месяцев.
— А Бен станет героем, — сказала Ребекка, поглаживая предплечье Бена и глядя на него. — Я — блестящий адвокат, разоблачивший подозрительного обвинителя и освободивший невиновную женщину, а Бен — герой, раскрывший ограбление на шесть миллионов долларов и возвративший каждый цент.
— Верно, — сказал Бен, улыбаясь Ребекке. — Дженсен примет меня на постоянную работу, будет рекомендовать меня по всему миру, и мой бизнес взлетит. Черт возьми, мы будем богатыми, не так ли?
Ребекка кивнула, наклонилась и поцеловала его в губы.
— Подумай об этом, Дженнифер, — сказал Бен. — У нас будет все: любовь, богатство и две красивые маленькие девочки.
Дженнифер видела, как он поднял брови, глядя на нее. Его взгляд сказал все: у нее не будет ничего.
Абсолютно ничего.
Она видела, как ее слеза капнула на бумаги перед ней, когда она потянулась за ручкой, чтобы подписать отказ от мечты, которая когда-то была
третья измена моей жены.