танце целовались на глазах у всей дискотеки, а потом новый ухажер её увел куда-то. Хулиган потом хвастался, что всё у них в заброшенной баньке получилось и Зина уже не целка. Ей он конечно на следующий день от ворот поворот дал. Такая она жизнь хулиганская – драться, да девок портить, пока милиция на чем-нибудь серьёзном, типа кражи, не поймает. А там и первый срок дадут.
– Залезай в машину! Слушай что тебе мать говорит! – приказным тоном обратился к девушке председатель.
– Так уж и быть! Если начальство приказывает – надо подчиняться! – ломаясь проговорила Зина, направившись к уазику.
– С матерью не хочешь перед отъездом попрощаться? – с укоризной в голосе спросила её женщина.
– Ой, да ладно мама... Долгие прощания – большие слёзы! Я ведь на выходных тебя навещать буду! – ответила девушка оборачиваясь. Но потом всё-таки подбежала к Антонине и пару раз поцеловала её в щеки, вытирая потекшие по её щекам мокрые струйки.
Уже в машине оказалось, что Зина девушка бойкая и не стеснительная. К тому-же острая на язык.
– А что это у вас пуговица на рубашке, почти оторвалась? Жена ваша, что не видит, что ли?
– Да не причём тут моя супруга! Это я сегодня за загородку в коровнике вашем зацепился, – пришлось Ивану Никитичу соврать, отстаивая честь жены.
Вот же заноза! А ведь и вправду, могла бы жена заметить отрывающуюся пуговицу, когда вечером гладила ему рубаху. Зиночка безудержно болтала о всякой ерунде. Беспечно вытянув стройные ноги, отчего платье её задралось почти до трусиков, она как будто не замечала взглядов, которые украдкой бросал на неё председатель.
– А вы ничего, хоть и председатель! С вами хоть поговорит можно. И мужчина красивый. Только пожилой уже и живот у вас больно большой – над в форме себя держать! – безапелляционно заявила она.
Уже готовый взорваться и обругать девчонку за хамство, Иван Никитич, вдруг сдержал себя. А ведь права чертовка! Живот он большой отъел. Надо сказать, Анне Васильевне, чтобы не кормила его так сытно на ужин. Где-то в глубине его зрело решение, которое он пока даже не решался облечь в словесную форму. А если всё-таки?..
С пару километров отъехав от фермы, Иван Никитич притормозил уазик опушки леса и секунду поразмыслив повернул руль влево. Машина затряслась по неровной колее лесной дороги. Когда молодой сосняк с прогалинами заросшими полевыми травами, с точащими вверх фиолетовыми стрелками люпинов, сменился густым ельником, и дорога пошла в низину, Зина, словно предчувствуя что-то, заметно заволновалась. Не решаясь спросить, куда они едут, девушка, нервно сжав смуглые коленки, оглядывалась по сторонам. Наконец, пропетляв пару минут по колдобинам, уазик выскочил к тихой петлявшей по заливным лугам речке.
– Иван Никитич, а зачем мы сюда приехали? Вы же говорили, что вам контору нужно! – спросила Зина.
– Отдохнуть полчасика хочу, на природу полюбоваться. С пяти утра на ногах. Мы ведь пока никуда не торопимся? Автобус у тебя через два часа.
– Мне ещё вещи собрать надо!
– А мы недолго! – успокоил её председатель и добавил, – Не волнуйся ты за этот техникум. У тебя ведь отметки в школе хорошие были?
– Отметки не очень хорошие. Да и потом экзамены... Боюсь я Иван Никитич!
– Не бойся Зиночка. Если что, я директору лично позвоню и скажу, чтобы тебя зачислили. Я его знаю хорошо, ещё с молодости.
– А вы точно, можете ему позвонить? – с надеждой в голосе спросила Зина, устремив на мужчину красивые карие глаза. На уме у девушки была одна лишь любовь, а в аттестате за
Десять суток, не считая дороги