Вот почему мы смогли вернуться в свое время в прошлый раз. И вероятно вернёмся и сейчас если нам удастся уйти рано утром из города. А вот " временной туннель" находящийся в районе старых колхозных коровников. Скорее всего выдает билет в один конец. Подумал я, пряча ценный артефакт в карман.
— Ты зачем сюда пришёл парень? Столбом стоять или делом заниматься? Снимай свой автомат и вообще раздевайся. Сейчас по стакану выпьем и поебёмся. Я после " работы" всегда трахаться хочу. Сама не пойму, но чешется все внутри сил нет...
— сказала мне девушка, она сняла с моего плеча немецкий автомат и вытащила у меня запасные магазины к нему из за ремня.
— Я пожалуй его у тебя заберу Костя. Он тебе больше не нужен раз ты со мной " работать" собрался. А я из него буду раненных добивать. Наган то и дело заряжать нужно, а в этом тридцать патронов. Да и не тяжёлый он и удобный...
— Тонька покрутила в руках "шмайссер", и повесила его к себе на спинку кровати в изголовье за ремень.
— На возьми мой "наган" на обмен. Он хоть и старый, но бьёт метко. Я с ним постоянно после того как из " максима" очередь дам, так иду к яме и добиваю выживших. Впрочем завтра сам всё увидишь. А сейчас иди полей мне, поухаживай за девушкой...
— Тонька отдала мне свой "наган" со стертыми деревянными " щёчками" на рукоятке, от частого использования. И этот простой с виду пистолет, был в сто раз страшнее моего эсэсовского "вальтера" с человеческим черепом на рукоятке. Из "вальтера" может и не стреляли вовсе. А из этого незаказистого с вида "нагана", ежедневно убивали людей.
Но мне пришлось взять этот револьвер. С омерезением, но положить его к себе в карман солдатских штанов. Ведь на кону стояла моя жизнь и жизнь всего нашего отряда, да и десяти пленных партизан тоже. Я должен максимально войти в доверие к девушке - палачу, и усыпить её бдительность в прямом и переносном смысле. И каким то образом подсыпать ей в бокал лошадиную дозу немецкой наркоты.
— Вот бери корчик и поливай мне из ведра...
— Тонька дала мне в руки небольшой железный корец, и сняв с себя блузку в одном лифчике и в юбке встала возле умывальника. Бюстгальтер надетый на девушке был белого цвета и сплошной допотопный. У нас в нашем времени женщины такие не носят.
— Вот так умница, как хорошо иметь помощника...
— поблагодарила меня девушка, когда я полил ей на руки из ведра чистой водой. Тонька помыла руки почерневшие от пороха и крови, умыла лицо и промыла подмышки. А они у девушки сплошь заросли чёрными кучерявыми волосками.
В те годы женщины не брили подмышки как сейчас, да и шла война не до этого было. А у меня встал хуй глядя на торчащие у Тоньки из подмышек тёмные пучки волос. Я на миг представил сплошные чёрные заросли у неё на лобке и жутко возбудился.
— Вы не пожалеете что взяли меня к себе Тоня...
— сказал я девушке и обняв её попытался снять с неё лифчик. Я видел как выпирали в его закрытых чашах большие сисяры девушки и мне захотелось её поласкать.
— Но, не балуй парень. Ещё светло, а на трезвую мне стыдно этим заниматься...
— неожиданно оттолкнула Тонька меня от себя. Молодая женщина убивающая ежедневно людей пачками, оказалась на редкость стеснительной. Она подошла к столу и лежащем на нём немецким штык - ножом. Ловко срезала с горлышка бутылки с водкой, сургуч
Когда девочки взрослеют