продолжительное время лежала на кровати, пытаясь осознать, что только что произошло со мной и что я творила в последние часы. Видимо, этот процесс затянулся, потому что моя домина успела избавится от наручников. Наверно, ей удалось сделать это прямо на полу, вывернувшись и перекинув цепочку через ноги.
Она предстала передо мной голая, покрасневшая и явно обозленная моим бесцеремонным обращением с ней. Со страхом, который в миг сковал мое тело, я с трудом приподнялась на кровати на локтях и не выдержав взгляда НН отвела глаза. Но к моему ужасу, который усиливался с каждой секундой, она продолжала стоять рядом, будто ожидая моих последующий действий, или как минимум извинений.
— Простите меня, Госпожа... — Пропищала я, закрыв лицо руками.
Ответа не последовало, а когда я выглянула из своего «укрытия», то не обнаружила женщины рядом. Зато из ванной послышался шум мощных струй воды. Я безумно обрадовалась тому, что месть за мои действия как минимум откладывалась. Пользуясь моментом, я оделась, готовая вылететь из квартиры в любую секунду. Но просто так уйти и не попрощаться, я не могла. Шум воды прекратился и, встав под дверью, я проговорила:
— Госпожа, простите... Я надеюсь, что Ваши действия не будут... Как это сказать... Вы не будете мне мстить?
— Нет, Алиса, не буду. У нас ведь бы уговор. Я и так в любую секунду проделаю с тобой все что захочу! В разы жестче, чем ты это можешь себе представить! А в итоге, ты останешься у моих ног и будешь вылизывать их до тех пор, пока я не скажу «стоп»! А сейчас уходи!
— До свидания... — Не могу сказать, что я совсем расслабилась, но после слов домины мне заметно полегчало.
Перед тем как выйти из квартиры, я по привычке оставила положенную за обучение сумму денег на полке в коридоре. Сейчас это выглядело так, будто я заплатила проститутке за интимные услуги, помяв ее как следует и трахнув в угоду своим физиологическим потребностям.»
Несколько раз во время пересказа своих приключений Алису отвлекали сотрудники и партнеры ее фирмы. Каждый раз она с явным недовольством была вынуждена переключаться на рабочий лад, о чего изложение ее воспоминаний заметно страдало. Девушка жила чувствами и была максимально откровенной именно в моменты возбуждения. Чем глубже она залезала в собственные воспоминания, тем сложнее ей было сразу «возвратиться» в текущие реалии.
В них она была уже не такой глупенькой и наивной девочкой, а наоборот, стала опытной извращенкой, перепробовав в своей жизни столько практик, что иногда сама не могла поверить в это.
Астра тоже попыталась пару раз отвлечь Алису от выполнения своего же приказа, но все же решила дождаться новой порции мемуаров от нее, лишь в конце дня поинтересовавшись:
— Как там твоя дырочка поживает?
— Спасибо, хорошо. Видимо, месячные закончились.
— Это прекрасно! И ты ведь понимаешь, что это значит?
— Возвращаем шарики?
— Именно! Сегодня ложишься спать с ними, а завтра весь день не вынимаешь их из своих дырок! С утра продолжаешь рассказ, а про белье снова забудь. С девяти до десяти созвонимся, и ты продемонстрируешь мне себя. Я соскучилась по твоему телу, моя девочка!
— Слушаюсь! По правде сказать, я тоже устала от этой дурацкой особенности женского организма и мне хочется... Многого хочется...
— До завтра, сучка! — Будто оставила без внимания последнюю фразу Алисы Астра. Но это было не так, женщина очень обрадовалась тому, что ее нижняя не потеряла тяги к практикам и жаждала их возобновить не меньше ее.
Утро началось с обещанного срабатывания «будильника для извращенки». Так Алиса сама для себя обозначила предназначение игрушки.
жена в плену