день удар. Сжав зубы, я беззвучно стерпела его, но через новый промежуток времени, Госпожа нанесла второй. Он оказался еще более болезненным, поэтому из моего рта вырвался еле заметный стон.
НН не планировала останавливаться и жалеть меня. В тот день я действительно заслужила наказание. К тому же, она была очень зла на меня и взбешена из-за Димы. Еще через пару ударов я совсем позабыла, что во время экзекуции рядом присутствовал «посторонний». И только когда услышала его удаляющиеся шаги и грохот хлопнувшей двери, я осознала: он все видел!
Но Госпожа быстро выбила из моей головы посторонние мысли: задница вскоре горела так, будто ее жгли каленым железом. Я стала кричать в полный голос, пытаясь сконцентрироваться на чем-то другом и снизить болевые ощущения. Но все попытки были тщетными. В тот раз садистка отходила меня по заднице так, что ягодицы саднили еще около недели...
После экзекуции мы не разговаривали. В слезах и соплях я уползла домой. Удивительно, но я не чувствовала обиды на Госпожу, но и не переживала по поводу расставания с Димой. Пытаясь подстроить шаги так, чтобы грубая ткань джинсов поменьше натирала изодранную кожу на попе, я будто абстрагировалась от текущей реальности, переведя мысли на дела и заботы завтрашнего дня.
Переживания по поводу разрыва отношений с Димой накрыли меня с головой на следующий день, когда я увидела его в универе. Наверно, он был бы рад прогулять тот день, но нас ожидало последнее консультационное занятие перед предстоящей сессией. На парне не было видно лица, да и я, наверно, выглядела не лучше. К тому же, попа ныла так, что мне было больно сидеть даже без движения, но я наоборот, постоянно ерзала на месте.
Когда я стала прокручивать в голове события вчерашней встречи, когда НН жестко, но метко поговорила с Димой «по душам», то будто выпала из реальности. Меня беспокоило сразу несколько вещей: в первую очередь, это осознание того, что в угоду своей извращенной сущности я бросила хорошего парня, и, конечно, то, при каких обстоятельствах произошел этот разрыв. Ну и, во-вторых, меня стали терзать мысли о том, в кого я в итоге превратилась.
Я стала ярой извращенкой, которую другая, еще более дикая, отлупила прямо на глазах любящего ее парня. Начинающейся любви я предпочла боль и унижения, которым не было видно конца. Неужели получаемое во время регулярных сессий мазохистское удовольствие было ярче и желаннее для меня, чем романтические свидания и искренняя симпатия молодых людей друг к другу?
Я пыталась разобраться в себе, занимаясь самокопанием прямо на паре и даже не заметила, как она закончилась, и все студенты покинули аудиторию. Бредя по коридору к кафедре, я вновь случайно увидела Диму и встретилась с ним глазами. В них читалась целая гамма чувств, от разочарования до ненависти. Он первым отвел взгляд, а вскоре и вовсе ускорил шаг и просто сбежал вниз по лестнице.
Мне показалось, что сейчас, в очередном порыве гнева, он может разболтать о наших с НН увлечениях неизвестно кому, что может привести к самым ужасным и неопределенным последствиям для нас обеих. Родители, в частности, да и сама НН меня за такое бы точно убили. Внутри меня все сжалось и не разбирая ничего вокруг я понеслась к выходу из универа.
Очнулась я уже дома, стоя под мощными струями ледяного душа. Он немного привел меня в чувство, но не более того. До сих пор я не знаю, как правильно назвать то, что происходило со мной в последующие дни. Это было похоже на глубокую апатию и депрессию. При этом из дома
Фантазия о незабываемом