НН, к очередному нашему удивлению, «сломалась» первой.
Она выдернула ступни из наших рук, поджала под себя ноги, закрыла ладонями лицо и из-под них сразу потекли слезы... Смотреть на это было очень тяжело и даже больно... Мы обе опустились на пол и, конечно, тоже, не сдержавшись, заплакали.
Стася пришла в себя первой, она залезла на диван и обхватив НН руками, с силой сжала ее в своих объятиях. Я тут же последовала ее примеру, усевшись с другой стороны. Мы еще долго сидели таким образом, сцепившись в клубок и ощущая частые подрагивания тела нашей любимой женщины.
— Спасибо, девочки... Я вас очень люблю... Теперь мне нужно поговорить с каждой из вас наедине. Простите, я сначала схожу, умоюсь...
Пока ее не было, мы молчали отстранившись друг от друга. Удивительно, но в такие моменты ты скорее переживаешь не о том, что подошел к концу один из ключевых этапов твоей жизни, а просто-напросто жалеешь себя. Госпожа вернулась.
— Стася, можно тебя пригласить на кофе?
Девушка ушла, а я осталась совсем одна. Казалось, что теперь так навсегда и останусь одинокой и покинутой самым близким мне человеком. Уж не знаю, как долго их не было, но Стася вернулась уже одетой. Она поцеловала меня в губы и сказала:
— Еще увидимся!
— Пока...
— Алис... Оденься пожалуйста. – Сказала мне НН, проходившая все это время в одном лишь халате.
Пришлось выполнить эту просьбу своей наставницы. Приказы в наших отношениях, видимо, подошли к концу. Общались мы тоже на кухне. Почему-то всех русскоязычных людей всегда тянет на откровенные разговоры именно там.
— Алис, вот честно, я даже не знаю, что тебе сказать. Главное я тебе уже сообщила и надеюсь, что ты меня простишь и поймешь. Или поймешь и простишь, как тебе больше нравится. – Грустно улыбнулась женщина. – Опять же, без лишней лести: с тобой мне прощаться сложнее всего...
— Вы уезжаете навсегда? Даже на время отпуска приезжать не будете?
— Не знаю, а обнадеживать тебя не хочу. Давай ка я попробую закончить свою мысль...
НН молчала долго, около двух минут, после чего, видимо, весь монолог окончательно сложился в ее голове, и она заговорила:
— Ты мне сразу приглянулась еще в институте. И я сейчас даже не про планы по твоему развращению и подчинению, а про то, что ты показалась мне особенной и очень выразительно отличающейся от всех окружающих. Я не только про красоту, а в первую очередь про энергетику, которая от тебя исходит, про твой богатый внутренний мир, который мне открылся уже после первых встреч. Наверно, жестко обращаясь с тобой, регулярно мучая, унижая и принуждая ко всяким непотребствам, я пыталась выдрессировать из тебя такую же как я.
В отличие от твоих родителей, я знала, как с тобой нужно себя вести, как тебя поощрять и как наказывать. Результат превзошел все мои ожидания: физически ты расцвела еще сильнее, морально стала заметно устойчивей, а твои умственные способности и другие навыки все еще продолжают расти. Мне кажется, ты идеальна, Алиса!
Про доставленное мне удовольствие в сексе и тематических практиках и говорить нечего. Ты просто богиня! Но я хочу извиниться перед тобой за то, что часто была излишне груба и жестока, ты правда не заслуживала всего этого... А подобное отношение с тобой, это лишь мои заскоки. После наших встреч я часто корила себя за свои действия и слова, но уже в следующий раз, видя тебя, такую покорную и сексуальную, мне снова сносило башню... Прости...
— Вам не за что извиняться, Вы...
— Алис, я знаю, что ты скажешь. Позволь мне последнюю прихоть: не откровенничай
Плохой парень