Люба, даже не подумав одеться, и присела на измятую кровать. – А дома хожу, как мне нравится. Ну, и Чаку тоже. Да, милый?
Не ожидавший такого подвоха парень даже слегка покраснел сперва, но потом взял себя в руки, откашлялся и все равно хрипловато произнес деревянным голосом:
– Конечно, дорогая.
Вышло это настолько неестественно, наигранно и – не к месту, что блондинка не сдержалась и захохотала, откинувшись назад, выставив на всеобщее обозрение юные соблазнительные грудки. Теперь краснеть уже начал толстячок. И гораздо интенсивнее хозяина. И тут его безжалостно добила Люба.
– Понимаешь, Боссик, – нарочито сладким, умильным голоском произнесла она. – Мы с Чаком только что так славно потрахались, что я даже забыла с собой в ванную взять халатик...
Толстячок подпрыгнул на жалобно загудевшем под ним стуле, схватился рукой за щеку, потом за затылок, в итоге отвернулся через силу от голой блондинки и сказал неуверенно:
– Слышь, я может потом еще зайду, ладно? А сейчас уже пора...
Куда и зачем ему пора, Босс не смог бы сказать и самому себе. Сейчас его обуревало единственное страстное желание: побыстрее выскочить за дверь и прямо на лестнице, в уголку, подрочить свой якобы длинный член и спустить на подъездную стену струи просящейся наружу молофьи.
... – Ты думаешь, у меня теперь всегда так будет? – встревожено спросил, укладываясь спать, Чак. – Ну, чтобы с пальчиком в заднице.
– И откуда я могу знать? – пожала плечами Люба. – Я ж не доктор по задницам. Просто мысль дурная в голову пришла, вот я и попробовала.
– А если так, то, может, я, как бы сказать, ну, голубой? – все никак не мог успокоиться парень. – Гей какой-нибудь латентный.
– Какой же ты гей, если тебе мальчики не нравятся? – резонно возразила блондинка, поудобнее устраиваясь на своей подушке.
– Мальчики не нравятся, – твердо заверил собеседницу Чак и вновь засомневался: – Но и девочки до сегодняшнего вечера тоже не нравились.
– А сегодня понравилось?
– Еще бы!
– Ну, значит, завтра повторим, и все сразу видно будет, – резюмировала Люба. – Ты же не против повторить?
– Только «за»!!! – оживился паренек.
– Тогда спи давай. Мне с утра через полгорода на работу тащиться. Это ты тут на дому чего-то шаманишь, а мы – люди простые...
Как это ни странно, спала в этот раз Люба крепко, без сновидений и шаловливые свои ручонки к гениталиям Чака не тянула. Во всяком случае, он ничего подобного не заметил. Впрочем, и хозяин дома в эту ночь спал, как убитый.
...перед самым обедом, встретив Любу в коротком коридорчике между кабинетом мужа и служебным туалетом, Инга сильно прижала ее к стене и, тиская молодую грудь через сизый привычный пуловер, поинтересовалась со странными интонациями в голосе:
– Похоже, у тебя все наладилось дома? С утра сияла, как хорошо проебанная сучка.
– Наладилось, – кивнула блондинка, едва не растекаясь по стене от жадных прикосновений любовницы. – И было такое дело, потрахалась вчера в кайф.
О том, что она сменила двух ревниво дебильных работяг из провинции на одного московского хипстера, Люба жене начальника не стала рассказывать. Сперва, чтобы не сглазить удачу, а потом решила, что все эти её личные дела – и неурядицы, и успехи – отношений с брюнеткой не касаются.
– Надеюсь, на наших субботних планах это никак не скажется?
Инга еще сильнее сдавила грудь юной любовницы. «Ага, да ты, кажись, ревнуешь!» – подумала с легкой ехидцей Люба, но ответила, чуть играясь, нарочито невинным голоском:
Посвящается С.