в своей жизни, но хотел бы. Часто первопричина анорексичного поведения в сексе – это ориентация на нереалистично завышенные требования к партнеру. И получается скудный итог: если не могу получить в сексе все и сразу, то тогда уж лучше ничего не буду получать всегда: по крайней мере, не буду делать то, что считаю для себя постыдным.
— Изврат бытовой логики какой-то, - буркнула Сью, - а какие еще есть стратегии сексуального поведения, имеющие аналогии в психологии питания? .
— Есть булимия. Это неспособность насытиться, неконтролируемое обжорство. Булимики в еде заглатывают пищу, обычно плохо или вовсе не пережевывая. Булимические периоды, частой сопровождаемые рвотой, сменяются периодами спокойствия, но потом человек срывается — и опять заглатывает все, что плохо пережевано. Булимики в сексе меняют партнеров как перчатки, они «обжираются» как количеством секса и партнеров, так и тратой денег на секс. Такие люди не зациклены на качестве половых контактов. Они просто стремятся любыми средствами удовлетворить голод, который никак не проходит.
— И что им вообще нельзя ничем помочь? – поинтересовался Дэвид.
— Тут проблема обычно тоже восходит к латентному восприятия секс-партнеров как образу матери, недодавшей позитивные эмоции и любовь в детстве. Булимия — это порождение кризиса отчаяния, пережитого ребенком в ранние годы. Время прошло, а зияющая пустота в душе осталась. И количеством секс-партнеров ее не залатать эту дыру невозможно.
— Грустная картина, - согласилась Сью, мельком взглянув на Дэвида.
- Есть еще компульсивная стратегия в еде и сексе, когда сиюминутного отказа от бурного потребления удовольствия нет, но потом человека накрывает чувство вины. Это те же игры «срывающегося с диэты» в имитацию запоздалой попытки контроля: сначала получить дозу эйфории от обжорства, после чего прятаться в пучину стыда за содеянное. При этом когда человек садится на пищевую или сексуальную диэту, он не спрашивает себя, что ему на самом деле нужно по его физиологической и психологической конституции. Потому что у него неполное контакт с сами собой, он не согласен с самим собой, он недоволен своим телом и своими партнерами. Люди с диетным сознанием часто находят себе компенсацию во временном разрешении себе табуированного поведения. Например, вступая в «недостойную» связь и запойно оторваясь в ней с плавным переходом потом в самобичевание за содеянное. Периодические супружеские измены, в которых потом жестко каются и снова на какое-то время соблюдают кабалу искусственной верности спутнику жизни – это порождение компульсивной стратегии поведения. И выхода из этой ситуации нет до тех пор, пока человек не спросит себя: «В чем я себя обманываю?» и не скажет самому себе правду о своих реальных табуированных желаниях.
Кэтрин насмешливо посмотрела на меня, словно намекая: «А ты сам-то говоришь себе правду о своих табуированных желаниях?»
— Есть еще стратегия бигорексиков, помешанных на своей внешности и идеальности своего тела. Для них весь мир питания и секса «схлопывается» до стремления к идеально вылепленному телу вне зависимости от того, что реально нужно этому телу. Бигорексики идут в спортзал и тренируются перед зеркалом или видеокамерой. Они не качают мышцы — они качают свое красивое отражение. Свой секс рассматривают как театр масок, где уже заранее расписаны и все роли, и все реакции зрителя. Неблагодарный живой партнер, который чувствует что-то постороннее их сценарию, им не нужен. По сути, идеальный партнер для бигорексика – это не другой человек, а собственное возбуждающее отражение в зеркале, которым можно самозабвенно любоваться.
— Я вот мысленно представила сейчас такого бигорексика, и меня уже разбирает хохот, - рассмеялась Сью.
— Есть еще стратегия партнера, от которой тебе будет не до смеха или
Бабушкина соседка