сказала Ильза, поливая стоявшей раком Окасане на жопу водой из бутылки.
Хохлушка старательно мыла свое очко, ведь её чистые, белоснежные трусы не должны испачкаться.
— Я тоже по Марине соскучилась. Поехали быстрее в деревню, ведь мы там неделю не были. Неизвестно что там могло произойти? - Света с укором посмотрела на тётю Оксану, ведь хохлушка нарушила данное ей обещание Марине, привезти продукты и сигареты через два дня.
И Марина с Петей очевидно докуривали последние бычки. Хотя совсем уж без курева и продовольствия они не остались. В подвале под домом где хранилось оружие, были ящики с немецкими консервами, сигаретами и амуницией. Все это добро было вполне пригодно к использованию, даже спустя полвека. Чем объяснялось то, что тушёнка и консервы из немецкого обоза времён ВОВ, не испортились за столь долгий срок, я понять не мог. Хотя в " Плетнёвской аномальной зоне" где оживают мертвецы, и по ночам бродят призраки, всё возможно.
— Блядь, что за хрень, пыль столбом на дороге стоит! - воскликнула Света, смотря в зеркало и нажимая на тормоз.
Я повернул голову и увидел столб пыли за нашей машиной. И спустя мгновение, нас нагнала настоящая тачанка времён батьки Махно, запряжённая в тройку вороных лошадей. На козлах в тачанке сидел белобрысый матрос-анархист Петро, а позади него на сиденье, облокотившись на пулемёт "Максим", вальяжно расположилась рыжая атаманша Мариша. Наша с Витьком мать, была одета в новенький с иголочки немецкий офицерский мундир с погонами оберлейтенанта и на коленях у Мариши лежал " шмайссер". Вид у нашей с братом матери был воинственным, очевидно она не просто так каталась на тачанке, а по делу.
— Напугала Сергеевна, чуть машину не сбила лошадьми. - сказала Света, с восхищением смотря на воинственную женщину, которая ещё недавно учила детей в школе.
— Вас напугаешь, опять еблей втихаря занимались на дороге? До дома потерпеть не могли? - Марина показала Свете на бинокль висевший у неё на шее, и мне стало ясно, что она все прекрасно видела, чем мы занимались на капотах обеих машин.
— Не ругайся мам, примета тут такая. Если на полдороги, между деревней и трассой не потрахаешься, удачи не будет. - сказал я матери и взобравшись на подножку тачанки, сел на сиденье рядом с ней.
— Да мне не жалко сынок, трахайтесь в свое удовольствие. Я не страдаю, мне и с Петей было хорошо. Мы с ним одни целую неделю без вас жили. Но тут в деревне какие-то странные дела творятся. Полицай этот, призрак с колокольни, куда-то пропал, а вместо него стала наша Марьяна появляться. - Мы с Петей лазили наверх на колокольню, подношение полицаю положить и заодно потрахаться на высоте. Так я своими глазами за спиной у Петра, когда он меня на подоконнике " по офицерски" трахал, видела Марьяну. Она седая вся, страшная, в немецкой форме, стояла позади нас, и я от страха обоссалась прямо там на колокольне. Думала всё хана нам, сбросит вниз на землю с высоты. Но не сбросила, только посмотрела словно что-то спросить хотела. И ушла сквозь стену на колокольне. А мы с Петей чуть шеи себе не сломали когда кубарем с лестницы от страха спускались. Меня трудно напугать. Но Марьяна в образе призрака, напугала до смерти. - сказала Марина, обнимая меня свободной рукой.
От мамы пахло лошадиным потом, запахом степного ковыля и сексом. Марина текла и была в жуткой охоте. Всё же нашей рыжей атаманши, одного члена Пети было мало, и она как тётя Оксана, любила поерзать на двух членах разом.
В электричке