задумчивости смотрел в окно. На улице было сыро, мелкий дождик оставлял рябь на лужах, а серые тучи надвисали над крышами домов всей своей тяжелой массой. Ненастная погода нагоняла депрессивную атмосферу и только Люся была слишком непритязательна, чтобы по такому жалкому поводу погружаться в раздумье. Она оттянула маску с лица и беззаботно стояла у кассы, надувая пузыри из жевательной резинки. Ничего не выражающие глаза девушки уподобляли ее безжизненному манекену.
Удивительно, ведь эта хорошенькая, хрупкая девчушка умеет проявлять эмоции, она часто улыбается, смеется, печалится, ну и стонет, в конце концов. А сейчас только пустые глаза и неподвижные черты на застывшем лице. Михаил, хоть и подвержен частым перепадам настроения, все же не создает тяжелого впечатления безучастности и отстраненности. Глубокая задумчивость снова привела его к лихорадочной ревности.
— Люсь, я думаю, она точно изменяет мне, - полушепотом поведал обуреваемый ревностью хозяин кофейни, - скорее всего со своим бывшим.
Девушка обреченно вздохнула, выражая глубокое пренебрежение к волнующей Михаила теме. Хотелось запереться в подсобке и сидеть там, лишь бы не слушать порождений его воспаленной фантазии.
— Вот, смотри, на телефон сразу не отвечает, это во-первых, - начал Михаил перечислять аргументы в пользу своего подозрения, - во-вторых...
И тут мужчина задумался, а Люся впервые за утро изобразила на лице любопытство.
— Я все равно уверен, что она с кем-то спит!
Михаил вдруг сорвался с места, снял свою куртку со спинки стула и прежде, чем выскочить из кофейни, предупредил помощницу, что скоро вернется. Сомнений не было - ревнивец собирается застать свою распутную супругу прямо в объятиях какого-нибудь жеребца на их любовном ложе. Он явственно себе представлял, как она отдается чужому мужчине в его собственной кровати, широкими шагами он торопился домой.
Михаил вернулся только через час, по его лицу было понятно, что страшные подозрения не подтвердились и он очередной...сотый, тысячный или десятитысячный раз получил неистовое облегчение, эмоциональный подъем, порожденный несостоятельностью собственных догадок. Он шагал по улице, насвистывал и широко улыбался, завернул в свое заведение, кружась, снял куртку и набросил ее на вешалку в подсобке.
На немой вопрос баристы он ничего не ответил, но сама несмываемая улыбка говорила сама за себя. Люся снова приняла самый безучастный вид и листала страницы смартфона, накручивая локон на палец. Она так бы и стояла, маскируя хандру отчужденностью, если бы воспрянувший духом хозяин не изловчился и не отвесил смачный шлепок по ее заднице. Да, не придумано в мире лучшего лекарства от хандры, чем мимолетный секс и девица это интуитивно понимала.
Люся прошла следом за директором в подсобку. Чтобы не пропустить клиента, она не стала закрывать дверь, рассчитывая прервать соитие при первом же звоне дверного колокольчика. В тесном помещении девушка протиснулась к столику, смахнула все со столешницы и развернулась, чтобы разместиться на нем пятой точкой. Михаил подхватил невесомую чаровницу и подсадил на стол, как куклу. Он впился страстным поцелуем в губы девушки. Люся не отвечала, но и не противилась, просто покорно принимала изворотливый язычок мужчины и наслаждалась его напористостью.
Михаил сам расстегнул брюки, не отрывая губ от девушки, он извлек своего толстяка и с силой придвинул попку худышки к краю столика. Пока Люся сидела, уперев руки позади в крышку стола, ее любовник в исступлении тыкался мощным тараном головки в промежность девушки. Ему доставляло удовольствие тупое томление, ощущалось даже продавливание трусиков в само жерло влагалища. Но как он ни старался, материя не впускала его внутрь. Наигравшись, Михаил сдвинул ее белые трусики в сторону и взгляду открылась нежная, увлажненная прорезь. Очень тонкая и длинная.
Дачный сезон 1