корень двумя руками, надавливая на бугор семявыводящего канала снизу, и потянула ладони вверх к головке, выдаивая все новые порции спермы. Последний плевок вязко отделился от головки и повис на тонкой ленте, тяжело упав в центр выбритого лобка де-вушки. Она ахнула и начала размазывать его средним пальцем по вздутым, сжатым складкам поло-вых губ. Эван выгнулся и задрожал в последней конвульсии оргазма. Ооо-оо! Дьявол! Спасибо Эван. За что? – отозвался он, хрипло дыша. За терпение. За понимание. Я тоже ужасно тебя люблю. Ноги Дианы напряглись, прижимаясь к его талии, и он почти без усилия поднял тело сестры в воздух. Она обняла его за шею, прижалась горячим липким телом и неистово поцеловала, жадно вобрав в рот губы мальчика. *** …я бы… я бы вмешалась… я бы непременно вмешалась, если бы он захотел кончить внутрь сестры! – задыхаясь от резких приливов наслаждения, бессмысленно елозя по полу ногами, подумала Кэнди, выныривая из сладкой пропасти оргазма. Она утешала этой глупой мыслью свою совесть. Женщина задыхалась и вздрагивала всем телом, хватаясь скрюченными судорогой пальцами за мокрую промежность, соскальзывая по плотной тка-ни джинсов, на которых расплывалось неприличное мокрое пятно. Она давно так яростно не конча-ла, наблюдая, как оргазм пасынка накрывает белым ковром тело падчерицы. На экране Диана цеплялась за брата руками и ногами повиснув на нем, и Кэнди представляла, как измазанные спермой половые губы девушки трутся о убывающую эрекцию Эвана. Она чувствовала себя опусто-шённой и одновременно полной волнующих, распирающих грудь эмоций, перемешавших в себе вос-торг и стыд, сладость и страх, удовольствие и отвращение, но в основном, чувствовала в этот момент, жгучую зависть. У нее ни когда не было возможности испытать такой же ураган чувств и эмоций, как у этих двух красивых извращенцев. Их страсть сметала все преграды морали, возведенной воспи-танием и правилами. Она была настолько сильной, что наверняка причиняла им боль. Поглощала их целиком, без остатка. Кэнди в их возрасте была лишена такого счастья, она уже умудрилась стать матерью троих детей и женой для мужчины, который считал ее своей собственностью, указывал, что делать и трахал, как бессловесную суку, когда этого хотел, не проявляя ни грана любви, просто позво-ляя ей жить. Кэнди всхлипнула, а потом заплакала, чувствуя себя беспомощной и беззащитной, застрявшей в ловушке, из которой не было выхода. *** Всю ночь Эван проспал как убитый. Без сновидений моральных терзаний и тревожных мыслей, которые одолевали его последние две недели. Таким спокойным и умиротворенным, он не чувство-вал себя уже несколько лет. И это не смотря на разговор с Кэнди. На недвусмысленный запрет, да-же на фантазии в отношении нее. Мачеха однозначно дала понять, что его чувства к ней вещь не-правильная, невозможная и бессмысленная. А Диана, наоборот, узнав его тайну, только обрадова-лась сама, сняв все глупые табу взрослого общества. Они так и не сделали последний шаг, но даже в этом для Эвана существовала некая прелесть. Ему нравилось восторженное ожидание и предвкуше-ние. Что будет дальше, Эван понятия не имел и не хотел об этом знать. Главным было то, что Диана любит и хочет его. Даже если их отношения были чем-то запретным и порочным, это делало их только острее и слаще. Она говорила правду. Им нужно было наслаждаться молодостью и свободой, пока у них была такая возможность. Когда он оделся и спустился вниз, дверь в комнату Дианы оказалась закрытой. Похоже,
изнасилование