Джерри взбесился. После этого мы все немного поговорили, а потом все пошли домой... ну и сделали то, что сделали. И, по вашим словам, джентльмены, Джерри и Донна сделали нечто иное. Пока вы не рассказали нам об этом, мы были слишком заняты, чтобы беспокоиться о том, что они делают.
— Таков наш взгляд на ситуацию, — закончила я.
— Большое спасибо вам обоим за уделенное время, — сказал детектив, — если у нас возникнут дополнительные вопросы, мы вам перезвоним.
Он и полицейские в форме направились к двери.
— О, прежде чем я уйду, — сказал он, — мистер Тернер, вы когда-нибудь замечали что-нибудь необычное в теле миссис Асеведо?
— Знаете, я никогда не видел её обнаженной, — ответил Стивен.
Детектив посмотрел на него и кивнул. Казалось, он о чём-то промолчал.
— Мистер Асеведо очень хочет поговорить с вами — сказал он Стивену, — он сейчас в центральной городской тюрьме, в главном корпусе. Вы не обязаны общаться с ним, но, возможно, ваша встреча поможет пролить свет на произошедшее. Ситуация, мягко говоря, загадочная. Имеем две супружеские пары, которые вступают в спор из-за того же самого. Одна пара идет домой и эээ... делает то, что сделали вы двое. Другая пара идет домой, и один из них умирает...
* * *
Стивен.
Большая дверь закрылась за мной, когда полицейский провел меня в недра здания. Это был не тот громкий лязг, который мы все привыкли слышать по телевизору, когда дверь камеры закрывается за заключенным. Это был громкий сухой удар. Звук говорил о многом. Сразу понятно — дверь достаточно тяжелая и достаточно прочная, и без помощи как минимум гранатомета тут не пройдёшь.
Полицейский проводил меня в маленькую комнату, разделенную прочной кирпичной стеной, укрепленную листами металла. В стене было маленькое окошко, закрытое металлической сеткой. Сетка была достаточно тонкой, чтобы сквозь нее было видно, и достаточно густой, чтобы через ячейки невозможно было просунуть даже сигарету.
Через несколько мгновений после того, как я сел, дверь в другом конце комнаты открылась, и Джерри Асеведо в наручниках и кандалах на ногах вошел в комнату и тяжело сел.
Он посмотрел в окно и кивнул мне:
— Спасибо, что пришел.
— Вот какого хрена я здесь? Мы с тобой не знакомы, и последний наш разговор был не из приятных. Единственная связь между нами — наши жёны.
— Не верно, — каркнул он, — единственная связь между нами — мы сами. У меня нет никакой связи с твоей женой. Я трахал ее, думаю, два или три раза, но я даже не знаю её имени, и за исключением случаев, когда она лежит на спине или стоит раком, она мне даже не нравится. Твоя жена обычная шалава. Я не знаю, что толкает её трахаться с таким количеством мужчин, и мне всё равно. Я просто был одним из них время от времени.
Меня это шокировало. Судя по его взгляду и тому, как он это сказал, у меня сложилось впечатление, что ему действительно не нравилась Серена. Как он уже сказал, он считал её обычной шлюхой.
— И ты действительно не знал Донну, — отрезал он, — Донна совсем не такая, как ты думаешь. Я любил ее, но Донна до самого конца была извращенной сукой. Вот между нашими женами есть связь. Они были противоположными сторонами одной медали. Впрочем, как и мы с тобой...
Я был поражен. Я не видел связи между нами, не говоря уже о наших женах.
Снежана