По дороге воспоминаний Если сесть на трамвай номер сорок семь, то можно проехать от круга до круга. С этим трамваем связана практически вся жизнь Вовки Макарова – от школы до пенсии. На каждой остановке что-нибудь происходило, или веселое, или грустное, или поучительное...
Итак, остановка первая – Якорная улица. На этой улице до сих пор стоит Вовкина школа, в которой он учился десять лет. Теперь там швейный колледж, а тогда...
Вовка и Спасская башня
В третьем классе, в октябре-месяце, когда уже изрядно похолодало и включили отопление, в помещении ночью прорвало трубу и затопило и паркет, который пошел волнами и парты, которые тоже повело. Физкультуру отменили, и в физкультурный зал натащили старые-старые сдвоенные парты, которые были сделаны с лавками заодно. В физкультурный зал перевели Вовкин класс, и занятия продолжались. И все бы ничего, если бы Вовку посадили за одну парту с беленькой Наташей Барабановой. Нет, его посадили рядом с Иркой Спасской по прозвищу Спасская башня, которая была больше всех в классе. Кроме геометрических размеров, у нее был еще один существенный недостаток - она все время ела. Ела в столовой, ела на переменах, ела тайно на уроках. И все время предлагала свою еду Вовке. Откусит пирожок, потом вспомнит о Вовке, и предлагает Вовке за компанию. Откусить. Но Вовка объедками не питался принципиально.
Но однажды случилось следующее. Ирка принесла очень толстый бутерброд и решила его попробовать на перемене, но слишком широко раскрыла рот. В нем что-то громко щелкнуло, полуоткушенный кусок выпал у нее изо рта, бутерброд – из рук, заплывшие жиром глазки неопределенного цвета заполнились слезами, и она так и застыла – с открытым ртом. От маленького, но ехидного шпаненка Сашки немедленно поступило предложение вставить в рот Спасской башне башенные часы со стрелками, пока есть возможность, но помешали срочно вызванные педагоги и с ними – медсестра. Спасскую немедленно отвели в медкабинет, но медсестра не знала, как вправляют вывих нижней челюсти, точнее – знала, но не умела. И на летучем педсовете было решено отвести Башню в поликлинику, в травмопункт. Сопровождать Ирку было поручено медсестре, а также Сашке и Вовке, которые жили с Башней в одном доме.
Медсестра шла впереди, за ней – Ирка с открытым ртом и плачущими глазами, а рядом с ней по бокам - падающие от смеха Сашка и Вовка.
— Ой, не могу! – стенал Сашка, сгибаясь пополам от хохота. – Спасская башня часы потеряла!
Новая версия происшедшего вызвала новый приступ гомерического хохота и у Вовки, который смеяться над больными людьми не любил, но мог.
В травмопункте вправлять челюсть тоже не стали, а повели Ирку сразу к хирургу. У хирурга сидела очередь, которая подняла, было, шум, но была успокоена двумя магическими словами: «Экстренный случай!». Башню завели в широко распахнутую дверь, смехачи Сашка и Вовка, естественно, были оставлены снаружи «охранять дверь». После бурного, но короткого обсуждения сразу несколькими голосами наступила короткая пауза, после которой мальчишки явственно услышали громкий «щелк» и сдавленный вопль: «М-м-м-м!!!». После чего медсестры вывели бледную Башню и усадили на банкетку. Сашка опять вознамерился сострить, но был остановлен строгим воплем школьной медсестры: «Она жевать не сможет целый месяц! А у тебя все смешки!». После чего Ирка разревелась всерьез и надолго. Дуэтом медсестер было предложено дать ей настойки пустырника, но это предложение было с негодованием отвергнуто вышедшим на шум врачом-хирургом, приказавшим отвести ее в травмопункт и вколоть успокоительного. После чего вопрос успокоения Спасской башни отпал сам собой. Медсестра и два школьника отвели Ирку домой, Сашку, как прожженого троечника, медсестра решила отвести
Кол