с явным беспокойством. Затем взяла меня за руку, повлекла кмоей софе и усадила рядом с собой.
— Рассказывай, что случилось.
Я откинулся на подушку за спиной и закрыл глаза.
— Мне никогда не нравилось ходить в садик. Я весь день ожидал момента, когда ты придёшь, положишь мне на голову ладонь и скажешь: "Пора, сынок! Пойдём домой". Я так ждал этого...
— Павлик, ты не заболел?
Она положила руку мне на лоб. Я взял её руку и положил себе на грудь.
— У меня болит здесь, мама. Болит душа.
Она погладила меня по щеке и поцеловала в лоб.
— Тебя какая-то девчонка бросила, да? Кто эта дура?
— Да нет у меня девчонки. Я не могу объяснить, что со мной происходит. Это невозможно объяснить, мама. Нет таких слов.
— Ну, всё ясно. Заведи себе подружку. Хочешь, я тебя познакомлю с хорошей девочкой?
— Мам, у тебя одни девочки на уме.
— А что на уме у тебя?.. - с горечью спросила она.
***
Я нашёл её номер в записной книжке у мамы. Собрался с духом и позвонил ей.
— Здравствуйте, Женя. Это Павел...
— Павлик, здравствуй! Рада тебя слышать.
— Я ммм... Я хотел извиниться... Что так глупо получилось...
— Да что ты, Паша! Это ты извини меня, дуру старую.
— Женя, вы несправедливы к себе. Не надо так говорить!
— Ну ладно, забыли. Не телефонный это разговор. Зайдёшь ко мне? У меня всё и обсудим.
У меня было такое чувство, что я иду на своё первое свидание. Приготовил бутылку игристого, коробку конфет, и с этим дурацким набором отправился к знакомому дому. Ещё нарвал букет сирени во дворе, она ведь только что расцвела.
— Проходи, Паша!
Она с улыбкой приняла от меня букет, и её глаза заблестели от радости. Букет в изящной вазочке занял место на открытом окне её комнатки. Атмосфера джунглей никуда не делась, она продолжала царить здесь.
Я любовался ею, стоящей у окна с морозным бокалом в руках. Со своей короткой причёской, как у комсомолки двадцатых годов, она походила на поэтессу эпохи декаданса. Она смотрела на улицу, и в её позе, поднятых плечах, в прижатых к телу локтях, чувствовалось напряжение. Этой своей беспомощной позой она влекла меня к себе. Она называла меня Павликом как маленького мальчика, но ведь я уже был мужчиной. Она столкнулась с этим в нашу прошлую встречу, и это открытие, вероятно, потрясло её. В её жизни уже многие годы не было мужчины, и она боялась. Она просто уже не знала, как со мной себя вести.
— Я помню тебя совсем маленьким, - произнесла она, словно прочитав мои мысли - совсем маленьким ребенком на своих руках. А ты взрослый теперь. Трудно в это поверить.
Она коротко нервно засмеялась. Я подошёл к ней сзади и взял её за плечи. Моя роль - это роль мужчины. Мой долг - отблагодарить её. Ну, не коробкой же конфет. Она, как женщина, желала женского счастья, лишённого многие годы. Я, как мужчина, мог и должен был ей это счастье дать. Пусть самое мимолётное. Так что всё просто.
Она сжалась от моего прикосновения, словно девушка от первого нескромного прикосновения. Я взял её за талию, крепким властным движением, как берут свою собственность, свою добычу. Она тихо выдохнула, как будто попав под холодный душ. Когда я начал целовать её шею, она поставила бокал на подоконник и опустила руки. Она уступала моей агрессивной мужской силе, и наверное, хотела этого, но этого мне было мало. Мне было мало отношений мужчины и женщины. Мне было мало того, что эта утончённая интеллигентная женщина мне отдаётся. Как приятно
Бисексуальное рабство для русских