В очередной раз давая Алексею понять, что этот пузан опасен именно своим умением продумывать все наперед.
Две рабыни, руководившие кормежкой, почтительно стояли чуть позади хозяина, спрятавшись в тень от палящего солнца. Но вот Витус, вероятно, покончив со своими думами, повернулся к перилам вполоборота. Рука ткнула пальцем в одну из девчонок — брюнетку, что была чуточку помоложе второй.
Девушка, даже и не колеблясь, тут же подскочила к господину. Колени сами собой подкосились, а ручки сноровисто приподняли подол тоги, высвобождая увесистый член на волю.
«Повезло же говнюку!» — против воли проскользнуло внутри иномирца восхищение от одного лишь взгляда на здоровенную палку, производившую неизгладимое впечатление даже и не в окончательно окрепшем состоянии.
Девушка ухватилась за эту сардельку обеими руками и, широко открыв рот, начала исполнительно вылизывать головку — больше в ее ротик попросту не помещалось.
Алекс, ощутив шевеление у себя пониже пояса, поспешно отвел глаза. Тут же отмечая, что немалая часть рабской толпы сейчас украдкой подглядывала за развлечениями своего хозяина. И местный аналог трусов больше чем у половины отчетливо топорщился, позволяя без особого труда оценить, кому какие размеры раздала матушка-природа.
Иномирца, впрочем, гораздо больше привлекла вторая рабыня Витуса.
Девушка была чуточку выше стоявшей на коленях подружки и на пару лет старше — где-то около двадцати. Белокурые волосы, красивой, перекинутой через плечо, волной спадали до нижнего краешка налитых силой грудей. Миленький овал личика, пышные губки, искрящиеся желанием глазки — все обещало неземное наслаждение тому счастливчику, который сумеет дорваться до этого чудесного подарка!
К тому же Витус явно не жалеючи откармливал эту девчонку, совершенно не заботясь о сексуальных (с точки зрения большинства?) формах — тело тут и там круглилось от отменной кормежки.
Алексея рабыня, впрочем, привлекла своим плотоядным взглядом, устремленным на стоящую на коленях подружку. Язычок девушки то и дело проходился по толстым губкам, будто больше всего на свете ей сейчас хотелось отобрать игрушку у своей подруги и самой как следует потрудиться над агрегатом Витуса.
Иномирец тряхнул головой, пытаясь отогнать похабное видение. Но, к сожалению, эротические грезы юной нимфоманки уже накрепко пустили корни в мозгу Алексея.
— Что за рабыни? — тронул он за плечо Акакия, пользуясь возникшей паузой в лекции.
Местный наставник повернулся вполоборота к Алексу, полностью отворачиваясь от творящегося распутства.
— Это не рабыни, — изрядно понизив голос, чтобы случайно не услышала стража, заявил он, хитро сверкая глазами. — Это, мой друг, дочери нашего уважаемого хозяина.
Иномирец несколько секунд смотрел на раба в попытке углядеть признаки стеба и шутки. Но — лицо Акакия хоть и лучилось озорством, но никаких признаков лжи не показывало.
— Ты серьезно? — на всякий случай поинтересовался Алексей, уже зная ответ.
И лишь пачка кивков от ближайших мужиков. В очередной раз убедивших иномирца в том, что веселым розыгрышем тут и не пахнет.
Глаза снова поднялись к балкону, по-новому оценивая творящееся у всех на виду распутство.
Никаких более подходящих слов у иномирца просто не находилось, чтобы выразить свое отвращение к человеку, который вот так вот мог обращаться с родными отпрысками.
Витус даже и не пытался скрываться. Не пытался закрыть девчонку своим телом. Будто специально выставлял напоказ всему двору, забитому рабами и стражниками! И то, что это была его собственная дочурка, о чем знали, судя по всему, все местные обитатели до единого — его абсолютно не заботило!
Презрение. Алексей и раньше был не слишком-то высокого мнения о жирдяе, а теперь — и подавно потерял абсолютно все мелкие отголоски хоть какого-то уважения к Витусу с точки зрения личностных качеств.
Попа на бутылке