Мычит, стараясь приглушить звук. Всё же мы почти что разведчики в тылу врага. Лишний звук - спалились. Мигом набежит вражья рать, повяжут гестапы всякие. Тихо надо, молча. Вот Танюшка звук и глушит, прикусила ладонь. Но не сдержалась, кончая, вскрикнула. Ничего, если и услышат - е поймут. Мало лич то в погребе приключилось. Мышка там пробежала. А девчата, всем известно, мышей боятся до визга.
Помог кузине спуститься с лестницы. Она вздохнула, засмеялась
— Спасибо, братик! Ты, как всегда, бесподобен. Галантен и неотразим. Ты попросил - я дала. Не могла же я отказать твоим настойчивым просьбам.
Блин! Получается, что я выпрашивал милостыню, а Танька не смогла отказать нищему в корочке хлеба. А об чём базар? Оно так и получилось. Никто ни у кого ничего не просил. Всё вышло само собой. Я присосался к пизде, Танька не оттолкнула. А нашлась бы такая дура, чтобы отказаться от такого? Навряд ли. А Танюха подняла вверх руки, сцепила их над головой, сладко потянулась до хруста косточек
— Ииии! Как хорошо! - Засмеялась от избытка чувств, шагнула ближе и сунул руку в мои штаны. - Ооо, как он напрягся. Так и лопнуть может. Вов, тебе как: подрочить, отсосать или в ляхи?
Подрочить, предположим, и сам могу, хотя девичья рука всё же предпочтительней. Отсосать? Хорошо, но не совсем то, чего хочется после общения с тётей Валей. Правда Танюху туда нельзя, целка. Но выход есть всегда. Точнее говоря, вход. Задний. Тем более, что не впервой.
— Тань, а...
Таня не дала договорить
— Ой, Вов, у меня даже смазки с собой нет. Давай не туда.
— Тань, я послюню...
Танька перебила
— Ой, вспомнила. Совсем забыла. У меня же пробник крема ночного. Купила и в карман сунула. И совсем забыла выложить.
Она сунула руку в кармашек юбки, вытащила пробник. Небольшой тюбик грамм на двадцать.
— Вот. Маленький, но, думаю, хватит. Ты только сильно не размазывай, чтобы хватило.
И кузина развернулась лицом к лестнице, вручив мне тюбик крема и выставив попу. Задрал юбочку до пояса.
— Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша...
Таня хихикнула
— Ты чего?
— Щекотно пальцем в попе. Давай скорей, а то вдруг искать станут. Тихонько.
— Я и так тихонько.
— Ага. В тот раз так втолкнул - глаза на лоб полезли.
— В тот раз мы плохо смазали.
Что сказать? Натаха и Танюха в задок дают. Надька отказывает. У неё там всё так узко, что только пальцем и можно в задницу выебать. Зато сосёт классно, другим сёстрам и не снилось. Заглатывает до самых гланд и никаких рвотных позывов. И глотает всю сперму до капли, а эти плюются.
Танька закряхтела.
— Тихо ты, медведь. Порвёшь всё. И в меня не спускай.
— А куда?
— Танька захихикала
— На картоху. Небось не забеременеет.
— А если забеременеет?
— Будут твои дочки с сыночками. Заржала.- Ой, не могу! Будем твоих детишек есть в мундирах. Или жареных.
Сучка! Сейчас саму отжарю. И отжарил.
Чуя приближение взрывоопасного момента, быстро вытащил ружжо и направил его в сторону картофельного закрома. Передёрнул затвор и разразился очередью. Танюшка за это время достала из бездонного кармана юбочки тряпицу и подтёрлась, одёрнула юбочку. Ну совсем девушка не была готова к любому развитию ситуации. И тряпочка, и крем - всё с собой у неё оказалось совершенно случайно. Будто подслушав мои мысли, проворчала
— Ну да, взяла на всякий случай. Я же тебя знаю. Ты же не отстанешь, пока своё не получишь.
От раздавшегося сверху голоса вздрогнули оба
— Получили? Вылезать будете или там жить будете?
Танька зло сплюнула.
— Наташка, сука, чтоб тебя! Я чуть не уссалась со страха. Ты давно
Италия