каждый раз, хоть что-то, любая мелочь, придавала пикантную новизну ситуации.
К Ней приезжали подруги. Его, переполненный гормонами, организм, радостно «откликался» на присутствие «свежей» женской плоти, заставляя мучительно желать соития. И, конечно, это не оставалось незамеченным и невостребованным. Атмосфера уединения и свободной, едва прикрывающей тела, одежды хорошо способствовала сближению и, в какой-то момент, Он, подпитываемый страстью, уже нежно ласкал женские тела, во всех возможных сочетаниях. Он ласкал, покрывал поцелуями нежную кожу Её и подруг, готовых пойти на сближение. Изучал упругость грудей, ягодиц, живота; обводы талии, плеч, рук, бёдер; спускаясь языком к самой привлекательной, для него, части тела — клитору, где, ласковыми движениями «ломал» в пыль последние барьеры женской стеснительности. В непередаваемом наслаждении Он наблюдал, как, безоговорочно, подчиняясь инстинкту размножения, упруго поднимаются соски, а половые губки гостеприимно открывают вход в самую нежную часть женского тела. Настолько нежную и труднодоступную, что Природа, предназначила её для сохранения плода — Человека в самом уязвимом периоде своего развития. Но здесь и сейчас, у неё была другая цель, другое назначение — Наслаждение. Мысли об этом вызывали, новое, непонятно откуда возникшее, безумно возбуждающее, стремление ввести своё, рвущееся наружу, семя в каждую из девочек. Благодаря «наполненности» и любви к медленному соитию Он мог, долгими ласковыми движениями, эякулировать в нескольких девочек и, они уезжали, увозя Его семя, вызывая, в нём, довольное ощущение племенного самца-производителя. Сложно сказать, кто из них избавился от Его семени, а кто сохранил и сколько новых жизней появились Его стараниями.
Он жил в окружении, ранее незнакомой, атмосферы Нежности, Внимания и Понимания, занимаясь, больше по собственной инициативе, нехитрыми домашними делами, выходящими за рамки темы рассказа и наслаждаясь ролью игрушки, интимной игрушки, которая как нельзя лучше подошла к Его извращённой сущности, погрузив Его в атмосферу Вседозволенности, о которой Он столько мечтал. Но, Вседозволенности, о существовании которой Он никогда не подозревал — культурной, дисциплинированной Вседозволенности взаимного согласия, границы которой Он сам готов был очертить, не позволяя перейти к грубой Распущенности, питая глубокую нежность и благодарность к тем, кто добровольно разделял Его желания.
Он оказался в Раю.
Время пришло... Он чувствовал его приближение — слишком долгой была пауза, после последнего оргазма, пожалуй, куда дольше, чем все предыдущие, и безошибочно понял это, когда Она, держа за руку, привела Его во двор. Перед ними стояла прочная конструкция с удобными мягкими фиксаторами, похоже, предназначенная для Него. Рядом — стол, накрытый белоснежно-чистой медицинской салфеткой, видимо — стерильные медицинские инструменты. Она, действительно, знала, что делает и была намерена сделать всё наилучшим образом. И хотя, в душе, Он уже мысленно согласился, что такой момент неизбежно придёт, но реальность, как это часто бывает, застала врасплох. Она, мягко, подбадривающе, держала за руку, внимательно глядя Ему в глаза, понимая, что наступил момент, когда Он сделает свой настоящий Выбор. Решит на что Он готов, и что, действительно, ценно в Его Жизни. А Он понимал, что настал момент, когда у него есть последняя возможность отказаться — сдаться, поняв, что испытание — действительно не для него. И уехать домой, сохранив воспоминания о времени, проведённом в тихом Особняке, на одиноком Острове, посреди бескрайнего Моря... и «забыв» о том, что случилось. Забыв?! Но, ведь это значит... К чему Он вернётся?! К одинокой жизни в бесконечных фантазиях и самоудовлетворении — это ещё полбеды, но ведь это значит и то, что человек, который столько для Него сделал — тоже останется в прошлом — навсегда «уйдёт» из Его из жизни. И... есть за что, грош цена слову, слову Мужчины, которым разбрасываются налево
Моя милая М.