и которые, как я справедливо полагал, не будут ей неприятны? Но женщины так странны, их представления о морали так необычны! - и те, кто в некоторых случаях без колебаний подчинялся бы самой грубой похоти, в других случаях возмущались бы малейшей попыткой свободы! Во всяком случае, дамы, приходившие в покои г-жи де Сент-Эдм.
Хозяйка салона тотчас же поняла, что невольно поставила себя в неловкое положение. Она стояла несколько ошеломленная! Я попросил ее оставить нас одних. Ситуация была для меня более чем пикантной! Жильберта была "petite cousine" моих юношеских любовных неосторожностей и устремлений, которые ни к чему не привели из-за ее раннего замужества и последующей невозможности свиданий. Теперь я увидел, что она выросла в красивую женщину, и в обстановке, которая (по крайней мере для меня) давала возможность возродить нашу юношескую взаимную страсть и довести ее до удовлетворительной развязки.
Она в замешательстве опустила глаза! Я нежно взял ее руки в свои и, уверяя, что она может полностью положиться на мое благоразумие, добавил, что если она хочет уйти, то совершенно свободна и что я никогда не скажу ни единого слова об этой встрече. Но так как мое благородное и рыцарски добродетельное заявление не вызвало ровно никакого отклика, то мужское начало во мне начало властно заявлять о себе, когда я увидел бурное вздымание ее грудей под изящным корсажем и предательство ими ее чувств от этой встречи! — Говори, Жильберта!
Она молчала.
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
Ответом мне была по-прежнему тишина.
Но наши родственные отношения — которые на обычном светском мероприятии помогли бы мне – в этой ситуации определенно были препятствием для нас обоих: я представлял в глазах Жильберты ее семью, ее респектабельность, ее прошлую жизнь, ее девичьи дни!
Должен признаться, что воспоминания об этом были таковы, что давали нам обоим повод оживить прошлое в настоящем. В наших юношеских забавах мы не заботились о том, чтобы уважать нашу взаимную скромность: украдкой целовались, ласкались языком о язык, наши руки были нескромно любопытны под одеждой, - все это привело нас тогда к самому порогу высшего наслаждения. Однажды, когда я прятался с ней в сарае, моя рука нашла путь к ее маленькой девичьей киске, которую она сама старалась возбудить пальчиком - в то время как ее маленькие ручки забавлялись с моим членом, стоявшим в ее честь вздыбленным и напряженным! Но больше тогда ничего не произошло, и мы не встречались до сих пор.
Жильберта улыбнулась и мало-помалу отпустила свое стеснение, действительное или притворное.
— Не говори об этом! - сказала она, — Мы были маленькими и глупыми!
— Конечно, были. Потому что тогда не воспользовались всеми своими возможностями! Но теперь, когда мы так неожиданно встретились?…
— Скажи, ты не знал, кто я, когда вошел?
— Честно говоря, нет.
— Ну, предположим, что ты меня разглядел до того, ты бы тогда вошел?
— Возможно, я счел бы за лучшее в твоих нтересах исчезнуть, но я сделал бы это с большим сожалением, потому что ты была так прекрасна! А ты? - а если бы ты меня узнала до встречи?
— Мне нужно было бы тога убежать!
— Но почему? Неужели ты думаешь, что я не могу оценить твои прелести так же хорошо, как кто-либо другой?
— О!.. Но ты и другой человек - это две совершенно разные вещи! - ты мой кузен — и я приехала сюда не для того, чтобы встретиться со своей семьей.
— Но нам здесь так легко забыть, что мы родственники. Мне стоит только подумать о тебе, как об очаровательной молодой леди, которую я впервые
Автобиография (сексуальная)