О! какой восторг! Я слышал прерывистое дыхание моей сладострастной спутницы — чувствовал, как ее тело дрожит под толчками моего языка, а ягодицы извиваются в моих руках, когда они сжимают их. Я почувствовал, как она неистово прижимает мою голову к своим бедрам, чтобы дать ей почувствовать вкус каждого толчка языка. Наконец я высвободился из ее сладких объятий и снова уселся рядом с ней на диван.
— Это было хорошо? - я все сделал правильно? - прошептал я ей.
— Очень мило с твоей стороны, негодяй! Совершенно очевидно, что ты делал это не в первый раз!
— А ты? — это в первый раз, что ли?…
— Ты просто ужасен!
— Ха! ха! Значит, тебе нравится, когда с тобой это делают, а?
— Все женщины так делают! Но что вы думаете об одной из моих подруг, которая заявляет, что не изменяет своему мужу, когда позволяет мужчине поступать с ней подобным образом? — Мне кажется, я ее знаю. Это не высокая светловолосая девушка по имени Анджела?
Именно так. Так ты ее знаешь?
— Она бывает здесь!
— Анри! Но откуда ты понял, что я имею в виду именно ее?
— Не так уж много в Париже жен, которые ставят для своего любовника такое ограничение.
— Неужели и для тебя тоже?
— Да — должен признаться! Но это удовольствие точно стоило моего времени! Но разве она не говорила тебе, что этим же самым способом она отчасти сохраняет верность своему мужу?
— Отчасти в какую сторону?
Я мягко приложил палец к ее губам. Жильберта расхохоталась и спросила, позволял ли я Анжеле делать со мной то же самое, лаская мой член ртом.
— Ну конечно! - и более того, я умолял ее сделать это, как она не делала ничего другого.
— Ах вы, мужчины! - вы ужасный человек, месье Анри! Я бы никогда не поверила, что ты такой... такой…
— Такой непослушный? Но в любви многие вещи, которые стоят того, чтобы быть непослушным. Но скажи мне, неужели никто никогда не просил тебя сделать это ртом и языком?
— Такое было всего один раз! Впрочем, кажется, я сейчас читаю это намерение в твоих глазах, сверкающих похотью!
— Я так соскучился и по девственности твоих уст! Как это было? Расскажи мне все-все-все.
— Я уже не помню всех подробностей!
— Шепни мне на ухо, как будто ты со своим духовником! Ты моя прекрасная исповедница.
— О! Кажется, в тот день я сошел с ума!... Подружка пригласила меня поужинать с ней и ее любовником — а после десерта мы все были немного пьяны! Они рассказывали при мне всякие непристойные истории, и им было все равно, что я наблюдала, как они делают всевозможные приемы разврата. Я была взволнована и потеряла самоконтроль! Не выдержав их поддразниваний и вызовов, я позволила себе соперничать с распутством моей подруги и дала ей возможность увидеть, как я делаю с ее любовником все то, что она сама только что сделала с ним!
— И твоя подруга не ревновала? Так вот как ты вошла во вкус этого милого маленького порока?
— Увы! Да, я должна это признать!
Общеизвестно, что женщины посвящаются в самые изощренные изощрения похоти своим полом, а не мужчинами, и Казанова правильно признал этот факт, утверждая, что кавалер, сумевший привести на одно и то же свидание двух девушек, которыми он до сих пор наслаждался порознь, осуществил бы с ними вместе самый эротический из развратов. Но что касается меня, то я собирался воспользоваться тем, что так счастливо узнал, и поэтому продолжал играть свою роль отца — Исповедника Жильберты.
Восточная история