— В среднем? Думаю что, по крайней мере, дважды за каждую ночь.
— Белла, ты просто чудо!
Я закрываю глаза и подбираюсь ближе к ней.
— Я ничего не могу поделать, Эм. Я ничего не могу поделать с тем, что хочу тебя.
— Да я не жалуюсь, ты же знаешь... - тихо бормочет она.
— Это хорошо, - шепчу я, целуя ее в шею.
Она награждает меня тихим счастливым вздохом, который превращается в протестующий скулеж, когда я слегка сдвигаюсь.
— Не уходи, - всхлипывает она.
— Я никуда не собираюсь, просто устраиваюсь поудобнее и все.
— Обещаешь не уходить?
— Клянусь всем сердцем, - шепчу я.
— Хорошо. Мне нравится, когда меня так обнимают, - говорит она, снова прижимаясь. - Я чувствую себя такой теплой и пушистой. Это очень вкусно. Ты никуда не уйдешь от меня.
Я фыркаю на это ее замечание, и только крепче обнимаю ее. Мы лежим, покачиваясь вместе с «Индиго» на волнах шторма. Я прижимаю к себе теплое тело сестры, слушая ее тихое дыхание, когда она постепенно засыпает в моих объятиях. Звуки волн, бьющихся о корпус, сливаются с нежным дыханием Эм, и весь остальной мир отступает на задний план, когда довольство накрывает меня своим мягким, обволакивающим одеялом.
Постепенно я понимаю, что непрерывная серая боль в моем сердце утихает; впервые, насколько я помню, я чувствую покой - как будто я принадлежу кому-то; что кто-то хочет меня, кто-то зависит от меня. Это странное чувство, почти пугающее, и я чувствую яростный прилив эмоций к этой драгоценной, особенной девушке, которая полностью отдалась мне.
— Я люблю тебя, Эмма Шарлотта Ричардс, - выдыхаю я ей в шею.
— Я тоже люблю тебя, Изабель Джейн Ричардс, - раздается ее почти неслышный ответ.
Я все еще улыбаюсь, когда сон уносит меня в сон… КОНЕЦ
Братишка мужа...