занималась до обеда, а потом мы шли в столовую, почти ресторан, при фирме, и возвращались в офис, где я забиралась под его рабочий стол, он просматривал почту, а я делала ему минет. Потом я шла домой. В субботу мы встречались в гостинице, и это, пожалуй, все.
Я и не думала, что за простую работу так много платят. И не за торговлю телом, а за перекладывание бумажек. Правда, грудастая секретарша получала еще больше. За несколько месяцев я привыкла получать много, приносить деньги домой и отдавать их матери. Отец продолжал работать таксистом, и мы зажили, в общем, неплохо.... Я забыла сказать, что мы к тому времени переехали в Москву, родители жили на съемной квартире, я жила отдельно и снимала комнату у одной старушки с внуком. Так уж вышло, что я его совратила...
Жанна съела, отламывая по кусочку, второе печенье и продолжала:
— Не такой уж он был безгрешный, этот юноша Андрей. Я по утрам занималась упражнениями Кегеля, стремясь сузить влагалище, сначала под одеялом, а потом, когда увидела, что он подглядывает в дверную щелку, и без одеяла. Я даже специально выбрила щелку, чтобы ему было лучше видно, а он смотрел, с каждым разом открывая дверь все шире. А когда Андрей просунул в дверь член, я его позвала. Просто поманила его рукой.
Он хотел выключить свет, но я ему запретила это делать, а когда спустила одну ногу на пол, а другую подняла вверх, и руками развела губы, он кончил мне на грудь и на лицо. При этом его губы задрожали, словно он хотел заплакать, а лицо исказилось гримасой наслаждения. До этого у меня контактов с юношами не было, и я пожалела, что не нашла себе какого-нибудь школьника до Андрея. Ведь они так откровенны, эти юноши. А когда я зажала его член между бедер, и он там затрепетал, как флаг на ветру, Андрей и вовсе выглядел счастливым, как мальчик, которому подарили железную дорогу.
С тех пор наши контакты стали постоянными. Рано утром, когда бабушка еще спала, он, голый, приходил ко мне в комнату, тихо ступая босыми ногами, укладывался рядом, и я бралась за его член руками или вставляла его между ног, и он терся по моим губкам. Но как-то Андрей захотел большего.
Мне всегда становилось весело, когда он называл меня тетей Жанной. И я предложила называть меня Жу-жу, а его Андрэ. Без всяких теть. И именно в то утро он сказал:
— Я жужутко хочу тебя, Жу-жу, по-настоящему.
Я раскрыла бедра, взяла член и направила его в себя, а потом сжала влагалищем. Он даже не начал движения, как сразу кончил. Андрэ лежал на мне, плакал от счастья обладания настоящей женщиной, и его слезы капали мне на лицо. Затем он всхлипнул в последний раз, вытащил член, и мы стали собираться, я – на работу, Андрей – в школу. А на работе меня ждали перемены...
— Сделайте мне пару бутербродов с чем-нибудь, а? – попросила Жанна. – Что-то есть хочется!
Макаров пошел на кухню, за ним – Жанна в белом халате и резиновых тапочках на босу ногу. Вовка резал хлеб, сыр, колбасу, а она хватала куски, торопливо ела и продолжала рассказывать:
— А секретарши с платиновыми волосами на месте не было. Я быстро рассортировала почту и понесла ее боссу, но Валентина тоже не было, а вместо него за столом восседал величественный мужчина лет пятидесяти, седоватый и приятный на вид. Я положила на стол две папки, а он спросил:
захотелось жену зделать шлюхой