что это не он, но должен был признать, что он был хорошим подозреваемым. Я знал, что у него вспыльчивый характер, и, если честно, в нем тоже было что-то подлое. Я никогда бы не подумал, что Билли сможет меня одурачить, но, возможно, он был умнее, чем я думал. Это казалось маловероятным, но я не мог этого исключить.
В этот момент я услышал звук в коридоре и схватил пистолет. Дверь со скрипом распахнулась, и в комнату просочился тусклый свет из коридора. Затем, к моему изумлению, я услышал голос, зовущий: «Джонни? Джонни? — Ты там?»
— Дорис! — Удивленно воскликнул я. — Что ты здесь делаешь?
Я протянул руку, включил свет и увидел, как моя любящая жена вошла в комнату, с отвращением качая головой.
— Я здесь, чтобы помешать тебе сделать что-то действительно глупое, Джонни, — сказала она.
— Но как ты узнала, что я буду здесь? — Спросил я в замешательстве.
Она скрестила руки на груди и начала читать мне нотации тем тоном школьного учителя, который я ненавижу.
— Когда я проснулась вчера утром, было очевидно, что ты возился с моим ноутбуком. Я проверила свою электронную почту и сначала ничего не нашла, но когда я проверила свои удаленные элементы, увидела твое дурацкое письмо.
— Чёрт! — Я выругался про себя. — Мне следовало подумать об этом.
— Есть много вещей, о которых ты должен был подумать, — сердито сказала она. — Может быть, если бы ты не бросил колледж...
— Не вздумай снова меня обижать, — сердито рявкнул я. — Кроме того, это я имею право расстраиваться, а не ты. Ты изменяла мне со своим чёртовым другом — доктором. Я поймал тебя и теперь собираюсь развестись с твоей задницей!
Она сделала жест рукой, словно отгоняла муху.
— Сейчас это не важно. Важно то, что ты здесь делаешь. Что именно ты надеялся сделать с этим нелепым письмом, которое отправил с моего аккаунта?
Я обиделся на её реакцию на обвинение в измене, но чувствовал, что должен был защитить себя. Поэтому я начал объяснять, как мы с Билли заманили сюда доктора Фишера, чтобы опозорить его, а потом узнали, что его убили.
— Мы боялись, что полиция подумает, что это сделали мы, — сказал я ей, — поэтому я начал искать настоящего убийцу. — Я рассказал ей, как притворился детективом, чтобы допросить миссис Фишер, и как мне пришла в голову идея заманить сюда настоящего убийцу, притворившись шантажистом.
Слушая, Дорис продолжала вздыхать. Наконец она подняла руку, чтобы остановить меня.
— Джонни, ты знаком с Александром Поупом?
— Нет, — сказал я, качая головой, — не думаю, что когда-либо встречал его.
Она закатила глаза.
— Г-н Поуп однажды сказал: «немного знаний — опасная вещь, пей глубоко или не вкушай пиерианского источника».
— Что это за персидская весна? О чем ты говоришь, Дорис?
— Ничего, Джонни, ты не поймёшь, — сказала она, с отвращением качая головой. Она глубоко вздохнула и уперла руки в бока, и я понял, что теперь это начнётся.
— Ты никогда не был самой яркой лампочкой, но этот план, должно быть, самая тусклая, самая тупая вещь, которую я когда-либо слышала. Во-первых, Фишер мёртв — зачем кому-то проверять почтовый ящик покойника? С чего бы им вообще иметь к нему доступ?
— Ну, они могли бы, — сказал я, защищаясь. — Во всяком случае, держу пари, что миссис Фишер имела к нему доступ.
— Такая пышная? — Дорис хмыкнула. — Ей и так нелегко найти дорогу к бутылке виски, не говоря уже о том, чтобы залезть в электронную почту мужа.
Счастье гоблина