долго продержаться. Я был уверен, что если копы когда-нибудь возьмут его на допрос, мы обречены. Зачем, чёрт возьми, я пытался отомстить этому ублюдочному доктору? Почему я просто не подал на развод с Дорис и не оставил всё как есть?
Дорис! Чёрт возьми, я планировал встретиться с ней сегодня вечером по поводу её измены. Ну что ж, теперь это придётся оставить. Я просто должен пойти домой и вести себя с ней толстым, тупым и счастливым. Как это больно! Я надеялся, что смогу притвориться достаточно хорошо, чтобы одурачить её.
Когда я вернулся домой, все оказалось ещё хуже, чем я ожидал. Не успел я войти, как Дорис подбежала ко мне и разрыдалась.
— В чём дело, милая? — Спросил я. — Что случилось?
— О, Джонни, — всхлипнула она, — это так ужасно! Этого милого доктора Фишера, к которому я всё время обращалась, убили! Это во всех новостях.
— Я не могу в это поверить, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал потрясённо и сочувственно. — Что случилось?
— Его тело нашли в номере мотеля, — простонала она. — Ему перерезали горло!
Я знаю, что не должен был это говорить, но не смог удержаться:
— Они нашли его в номере мотеля? Похоже, он собирался встретиться с кем-то для небольшого послеполуденного удовольствия.
— Ты его не знаешь! — огрызнулась она. — Как бы то ни было, в такое время, как сейчас, тебе нужно отбросить дурные мысли.
— Прости, дорогая. Я вовсе не хотел легкомысленно относиться к такой ужасной трагедии, — сказал я с раскаянием. На самом деле меня раздражало, что мне приходится говорить о нём хорошо. Я не хотел его убивать, но меня это не слишком огорчило. Но что действительно сыпало соль на мои раны, это то, что я знал истинную причину, по которой Дорис была так расстроена.
Так продолжалось весь вечер. Каждый раз, когда она входила в комнату, глаза Дорис были полны слёз; когда мы смотрели новости, она прятала лицо в носовой платок. Это было тошнотворно, особенно когда телерепортёр начал говорить о том, какой ужасной потерей была его смерть для общества.
«Так не должно быть, — подумал я. — Им следовало бы говорить о том, каким подлым изменником он был, а не превозносить его до небес. Это просто несправедливо!»
Дорис легла спать, даже не поужинав, так что мне пришлось сделать себе бутерброд, чтобы не умереть с голоду. Но, по правде говоря, я и сам был не так уж голоден. В дополнение к напряжению от необходимости притворяться заботливым мужем рядом с Дорис, я был ужасно обеспокоен тем, что может произойти дальше. Мы с Билли старались быть осторожными, но что, если мы оставили какие-то улики? Что я скажу полиции, если они придут за мной? Кто поверит, что мы связали Фишера, но не причинили ему вреда, если не считать того лёгкого удара в челюсть?
После бессонной ночи я отправился на работу на следующий день, но и там было не легче. Доктор Фишер и раньше покупал у нас машины, и его убийство было главной темой разговоров. У каждого была своя теория о том, кто это сделал и почему. Я подумал, не предложить ли какую-нибудь альтернативную теорию в надежде сбить людей с толку, но, хоть убей, ничего не смог придумать. В конце концов я решил промолчать в надежде что всё это быстро пройдёт.
Когда в тот вечер я встретился с Билли в баре, было очевидно, что он жаждет меня видеть. — Ты ни за что не
Курорт Трускавец..