и сполна насладиться прелестями своей пожилой дочки.
— Так ту у вас лежит ценностей почти два миллиона долларов. - и я знаю куда деть ваше золото. Но об этом потом поговорим. Как полагаю главная у вас твоя мама Марина. Так, что пошли наверх папа, я хочу выпить и придти в себя от этого ужаса. - Берта потянула меня за рукав к выходу, боязливо озираясь вокруг.
На улице начинало смеркаться, зимой день короткий и уже в пять часов на Плетнёвку опустилась 🌃 ночь. Но было довольно светло из за взошедшей молодой луны над речкой. Она освещала своим бледным светом, лес и поля покрытые снегом.
— Я писать хочу папа. - в подвале чуть со страха в трусы не написала. - пожилая немка стояла передо мной и переминалась с ноги на ногу, как маленькая девочка которая просит у матери сводить её в туалет.
— Можешь прямо тут на улице писать Берта. - в доме у нас не предусмотрено удобств. А в уборной сейчас темно. - предложил я женщине, показывая на темнееющую в конце двора деревянную кабинку деревенского туалета.
Марина просила меня и Петю, провести свет в уборную. Но у нас не было лишних проводов, да и всякий раз заводить бензогенератор когда захочешь в туалет, тоже был не резон.
— Давненько я на природе не ссала. - в Германии у нас даже в селе туалеты в домах. Да и таких деревень как ваша, пожалуй не найти. - засмеялась Берта.
Пожилая женщина достала из кармана полушубка одетого на ней, пачку немецких сигарет " ekstien", вытащила сразу две штуки, прикурила их чиркая зажигалкой и дала одну из горящих сигарет мне.
— До войны в Германии табак был намного лучше чем сейчас. - Берта с удовольствием затянулась сигаретой без фильтра полувековой давности, и расстегнув полы полушубка, не стесняясь меня присела ссать на улице.
Луна 🌒 взошедшая над речкой Плетнёвкой, светила довольно хорошо и мне было видно практически все.
Пожилая женщина сидела на корточках спустив трусы на сапоги и раздвинув ноги ссала на снег. А я с восхищением смотрел на то как мочится моя родная дочь, и у меня встал колом член.
Из чёрной заросшей тёмными волосами промежности Берты, вырывалась струя мочи и плавила снег у неё под ногами.
Зрелище было настолько возбуждающе, что я не удержался, спустил с себя спортивные штаны, достал член и стал ссать прямо при немке.
— А у тебя он большой папа. - не зря моя мать в тебя влюбилась. - засмеялась Берта, вставая с корточек закончив писать.
Пожилая немка бросила окурок сигареты в сугроб и подойдя ко мне, поцеловала меня в губы взасос.
— Берта, родная моя, любимая. - говорил я немке ласковые слова, целуя её холенное лицо.
Полушубок на немке был распахнут и я сосясь с ней, с наслаждением мял женщине тяжелые и довольно упругие груди, через полувер одетый на ней.
— Ох Костя, ты меня едва знаешь, а говоришь что любишь. - засмеялась Берта, целуясь со мной на морозе.
А у меня кружилась голова от запаха её духов и сладости губ. Такого у меня не было с её матерью Ханной.
— Я люблю тебя Берта, потому что ты моя дочь, а ещё я хочу с тобой переспать. - пошли в дом 🏠 дорогая, там тепло, а на улице холодно целоваться. - я с сожалением выпустил из рук тяжёлые груди своей пожилой дочки, которые с удовольствием мял ей через кофту.
— Меня наверное по кругу пустят парни которые сейчас находятся в доме? - я вовсе не против этого, так
Трусики для любимой