(хотя, разумеется, я ни слова не говорила о сексе). Когда мне приходилось уезжать, он был терпеливым и ласковым; он устраивал так, чтобы в моем гостиничном номере появлялись цветы вместе с милыми любовными записками. Он скучал по мне, но никогда не пытался заставить меня чувствовать себя виноватой из-за моих командировок. Вместо этого он забирал меня в аэропорту, провозил в свою квартиру и готовил мне восхитительный ужин.
И секс с Бобби был самым лучшим из того, что у меня когда-либо было. Я всегда была девушкой, которой нравилось все жесткое и быстрое — интенсивное и энергичное, и, если возможно, то часто. Бобби мог сделать это таким образом, и он трахал меня так сильно, как я хотела, если я его просила. Но его нежная сторона проявлялась и в постели: он любил просто обнимать меня и ласкать, целовать мои волосы и гладить мою грудь, дразнить меня своими пальцами и губами, пока я не начинала дрожать от желания. Никто никогда раньше не заставлял меня чувствовать себя в постели такой любимой — я думаю, потому, что раньше меня никто по-настоящему и не любил.
Через четыре месяца я поняла, что влюблена, и это напугало меня до смерти. Я не собиралась отказываться от своей карьеры, и была уверен, что Бобби потребует, чтобы я уволилась. Но он меня удивил. Пару месяцев спустя он взял меня в поход, и на вершине горы при ярком солнечном свете опустился на одно колено, вытащил кольцо и попросил меня выйти за него замуж.
А потом, когда мы «поговорили», он снова меня удивил. Я очень ясно дала понять, что сохраню свою работу — что я люблю свою работу, и что у меня хорошо получается, и у меня нет намерения бросать ее или даже меньше разъезжать.
— Я знаю это, Ари, — сказал он. — Твоя работа сейчас номер один в вашей жизни. Я просто надеюсь, что ты позволишь мне быть номером два. И что когда-нибудь — не спеша — мы найдем способ завести детей.
Тогда и я его удивила. Я бросилась в его объятия и сказала:
— Да, Бобби, да, я выйду за тебя замуж, — и заплакала...
Наша семейная жизнь была счастливой, даже радостной. В отличие от многих пар, мы каким-то образом нашли способ сохранить ту искру, что была у нас, когда мы встречались. Я думаю, что ее частью было мои командировки. Находясь вдали друг от друга по десять-двенадцать дней в месяц, мы очень дорожили временем, проведенным вместе. Каждое воссоединение означало романтический вечер вместе и энергичное воссоединение в спальне. И наше время вместе всегда казалось слишком драгоценным, чтобы тратить его на споры, поэтому мы почти никогда не ссорились. Подводя итог: я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле.
А как же мой блуд? На мой взгляд, все было просто: мой развлекательный секс с Чарли и мои случайные кувыркания с клиентами компании были частью моей работы. Я ясно дала понять Бобби, что не брошу работу, и он согласился. Так что, для меня то, что я делала, никогда не было похоже на измену (или, по крайней мере, не сильно). Это было частью моей работы, и, разумеется, я оставляла все это в офисе. Когда же я была дома с Бобби, я была полностью его, и мысли о Чарли или других мужчинах, которых я трахала, даже не приходили мне в голову.
Чувствовала ли я себя виноватой? Думала ли я, что заключила с Бобби нечестную сделку? Да, время от времени меня это беспокоило. Вот откуда пришло правило двенадцати часов,
Приключения Аньки в Аду-4