расстроен моим уходом? Или он расценил мой отъезд как «скатертью дорога»? Я не оставила ни записки, ни прощального послания. Я знаю, что причинила ему ужасную боль, но он причинил мне боль в ответ. Я, конечно, не ожидала, что он забудет или простит без особого труда, но дела шли всё хуже и хуже. Наверное, это даже к лучшему, что всё так закончилось, ради нас обоих.
И всё же я скучала. Много было ночей, когда я закрывала глаза, просовывала руку между ног и мечтала о нём, пока мастурбировала. Но это было всё реже и реже. Я намеренно не взяла из дома ни одной его фотографии. Я не хотела напоминать себе о том, что потеряла.
Как только развод был завершён, я предприняла необходимые шаги, чтобы вернуть свою девичью фамилию. Я больше не была «миссис Купер», я снова стала «мисс Уолкотт».
Теперь я устроилась поудобнее и чувствовала себя комфортно, если не сказать счастливо. У меня появились друзья, я даже ходила на пару свиданий. Конечно, мой все более выпуклый живот не годился для отличных медленных танцев, не говоря уже о сексуальных предложениях. Поэтому я продолжала спать одна и раскачивать свою лодку. Как бы хорошо я ни управлялась со своими пальцами, я скучала по тому, чтобы кто-то другой качал меня.
Потом однажды утром я подсчитывала цифры продаж и искала счёт, который не могла найти, и вдруг у меня промокли ноги. У меня отошли воды, начались схватки, мистер Шаптнер вызвал «скорую», а его жена держала меня за руку.
Я не буду вдаваться в подробности, которые знает каждая женщина, когда-либо рожавшая. Наконец мне удалось сделать последний рывок. Я услышала плач, когда мой ребёнок сделал первый вдох. Я с облегчением откинулась назад.
— Мисс Уолкотт?
— Да? — Мне удалось ответить.
— У тебя прекрасный мальчик. — И с этими словами медсестра положила мне на руки завернутый в одеяло сверток.
О нет! Я не должна была его видеть. Позже я узнала, что мои преждевременные роды застали врасплох агентство по усыновлению и врача. Вместо того немедленно унести ребёнка, его дали мне.
Я пыталась убедить себя, что не буду смотреть на него. Я знала, что если потрачу хоть немного времени, то не смогу отпустить его. Но мои глаза были прикованы к нему, и я посмотрела.
Он был прекрасен. Его глаза были плотно закрыты. Я развернула одеяло, чтобы увидеть десять одинаковых идеальных мизинцев. Он был самым замечательным существом, которое я когда-либо видела в своей жизни.
И он был белым.
Каким-то образом мои руки двигались сами по себе, даже когда мой мозг отказывался воспринимать вид перед моими глазами. Я осторожно перевернула малыша на животик и посмотрела на его поясницу. Крошечная неровная красная отметина была там.
Всё, о чем я могла думать, было: «этот сукин сын!»
Я всё ещё была в оцепенении, когда выписалась из больницы вместе с мистером Клиффордом Уолкоттом. Я назвала его в честь отца. Мои родители умерли, когда я училась в колледже. И фамилия Клиффорда была моя, а не человека, который за него отвечал.
В течение следующих нескольких недель я была слишком занята, чтобы думать о потрясающем сюрпризе. Стэн и Мюриэл Риджуэй, мои замечательные домовладельцы и друзья, едва могли дождаться, когда начнут нянчиться с ребёнком и позволят мне вернуться к работе. У них не было собственных детей, и они сразу же влюбились в Клиффа. Когда однажды днем я пришла домой и услышала, как Мюриэл шепчет Клиффу о том, как сильно бабушка любит его, мои глаза наполнились слезами.
Счастливая или нет, новая жизнь или нет, но мне нужно было
Любимая теща 4