я спросила об этом папу, и он сказал, что университет -это последний раз, когда я могу по-настоящему быть свободной, и он не хочет, чтобы мне приходилось беспокоиться о ежемесячной арендной плате.
Мне было восемнадцать, когда я поцеловала Дэйви, если это можно так назвать. Он был дома на выходные, и мы сидели в гостиной вместе, якобы смотря фильм, хотя, честно говоря, это Дэвид смотрел, а я просто наблюдала за ним. Он выглядел усталым. Я подумала, что смогу заставить его почувствовать себя лучше, поэтому свернулась калачиком и положила голову ему на плечо. Через некоторое время он выключил телевизор.
— В чем дело, Эм? - тихо спросил он.
— Я беспокоюсь за тебя. Почему ты такой грустный? - спросила я его.
Некоторое время он молчал, потом вздохнул.
— Ты хорошо меня знаешь, Эм.
— Я наблюдала за тобой всю свою жизнь. Ты для меня совершенно прозрачен. Что произошло? – задала я вопрос.
— На этой неделе погиб мой друг. Попал в автокатастрофу. Я скучаю по нему.
— О боже. Мне так жаль, Дэйви, - упавшим голосом сказала я.
Он потер глаза тыльной стороной ладони.
— Спасибо, Эм. Это просто тяжело. Он был так молод и эта смерть такая глупая.
Я похолодела.
— Он ездил пьяным?
Дэвид вздохнул.
— Да. Он выпил и поехал.
— Обещай мне, - сердито сказал я, - обещай мне своей жизнью, что никогда этого не сделаешь, Дэйви.
Он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз, пораженный силой моего голоса.
— Обещаю трижды, Эм.
Импульсивно я рванулась вперед и поцеловала его в губы. Он удивленно отшатнулся.
— Эм! - потрясенно воскликнул он.
— Теперь ты обязан сдержать свое обещание, - сказала я.
Он откинулся назад и посмотрел на меня, затем с легкой улыбкой обнял меня и прижал к себе так крепко, что я даже пискнула. Насколько мне известно, он никогда не нарушал наш уговор, и мы никогда больше не упоминали об этом.
— --
Звонит мой телефон.
— Я сворачиваю на твою улицу.
— А я с ума схожу от предвкушения твоего появления, - весело отвечаю я.
Домофон у ворот жужжит, и я нажимаю кнопку, чтобы открыть шлагбаум для его старенького «Ягуара Е». Я стою, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и жду, когда он позвонит в дверь комплекса на первом этаже. Я впускаю его, затем бегу к входной двери квартиры, которую распахиваю, услышав его шаги на лестничной площадке.
— Атака объятий! - кричу я, хватая его, обхватывая руками за шею.
Дэвид смеется и откидывается назад, поднимая меня с пола. Он поворачивается, и мой внутренний ребенок издает пронзительное "Уиииии!". Он перестает вертеться, отпускает меня и, все еще посмеиваясь, следует за мной в квартиру, где кладет свою сумку и пластиковый пакет с бутылкой вина и зеленым карри на вынос.
— Я пришел с подарками, - говорит он.
— Ты мой герой.
Я хлопаю ресницами и посылаю ему воздушный поцелуй, и он снова смеется. Я никогда не могу насытиться его смехом.
— Долгий день? - спрашиваю я, доставая два бокала и открывая бутылку.
— Каждый день – это долгий день, - говорит он, садясь на один из барных стульев у кухонной стойки.
Я протягиваю ему стакан.
— Твое здоровье, Дэйви. Как здорово, что ты здесь.
— Твое Здоровье, Эм. Мне хорошо быть здесь.
Я делаю глоток, улыбаясь ему поверх бокала, когда он оглядывается.
— Мало что изменилось с твоего последнего прихода, - говорю я.
— Какая-то новая картина, - замечает он.
— Я немного рисовала, - говорю ему, радуясь, что он это заметил.
— Это хорошо, Эм. Вы должны исследовать это направление побольше.
— Возможно, придется, - вздыхаю я. - Моя жизнь в праздной
НЕ ХОДИТЕ, ДЕТИ, В АФРИКУ ГУЛЯТЬ!