чувствах своей человеческой партнёрши, после ряда торопливых фрикций спускает в меня массу горячей жидкой спермы и замирает. Чувствую, как под пальцами набухает кобелиный узел, и как скользкая жидкость стекает под ними. Я сжимаю пальцами собачий узел, и инстинкт заставляет пса замереть. В данном узком пространстве собачьей будки раздаётся торопливое дыхание пса, слюна с высунутого языка капает на моё лицо. Пульсирует и разбухает в моём лоне пенис кобеля, который относится к происходящему с полным безразличием. Он залез на самку, спустил, и теперь ему всё равно. Ему всё равно, то ли это соседская сучка, то ли недоступная в своей власти хозяйка.
— Фу!
Торопливо гремя цепью и царапая моё тело когтями, Шарик покидает будку, с чмоканьем расстыкуясь со мной. С трудом вылажу из будки, помятая, исцарапанная, залитая жидкой собачьей спермой. Жалкое зрелище... Иду в баньку обмыться. "Хорошо, что я вывела у Шарика блох..." - промелькнула мысль. Вечером мы все вместе обедаем за столом в летней кухне. Я ловлю на себе ласковый взор свекрови, липкий ощупывающий взгляд широколицего, багроволицего Леонида Ивановича и невольно погружаюсь в раздумья. Знали бы они, что их так невинно выглядящую молодую и красивую сноху, сегодня в будке оттрахал их цепной пёс! В миссионерской позе. Мдаа...
Нет, несмотря на свои ночные похождения, мой свёкор вёл со мной очень прилично, лишь исподволь выдавая свои тайные устремления. Однажды произошло необычное событие, каким-то образом доставившее удовольствие нам обоим. Событие, связанное с сексом. Дело было так. Вечером за обедом Леонид Иванович упомянул, что отец, то есть дед Ильи, попросил его осеменить свою свиноматку с помощью нашего поросёнка Борьки.
— Узнал, что я Борьку собираюсь забивать. Так, говорит, погоди пока забивать, дай сначала попользоваться, - засмеялся Леонид Иванович. Поможешь, Юлечка? Свинку подержать надо.
— Вот Юленьке делать нечего, как со свиньями возиться! - возмутилась Клавдия Андреевна - с непотребствами свинячьими.
— Хорошо, папа! Я помогу, конечно.
Мой свёкор прямо тащился от удовольствия, когда я называла его папой.
— Вот спасибо, доченька! - расплылся он в довольной улыбке.
Следующим днём он пригнал во двор здоровенную свинью и позвал меня. Свинья разлеглась в Борькином стойле, и когда Леонид Иванович её шлёпнул по толстому заду, она с визгом взвилась и едва не снесла его.
— Не удержишь ты её, Юля. Я подержу её, а ты Борьке поможешь. Сейчас, погоди.
Борька бесцельно шлялся по загону, пока свёкор несильно не похлопал свинью по заду. Борька подошёл к свинье, потыкался в неё носом и заскочил на неё, но тут же слез. Это повторялось несколько раз, и я пришла к заключению, что домашние животные фатально порастеряли способность размножаться самостоятельно.
— Не было у Борьки ещё случки, - произнёс Леонид Иванович - Не понимает он, как это делается.
Свёкру было явно приятно говорить о таких вещах со мной, это его несомненно заводило.
Наконец, Борька залез на свинью всерьёз и надолго.
— Юленька, присядь, посмотри, у него писька должна вылезть, её направить нужно, куда надо... А то он сам не попадёт. Вылезла?
— Ну... Нет, вроде.
— А ты ему под брюхом погладь слегка... Что, Борька, приятно, когда Юлечка тебя гладит? - захихикал он.
Я почувствовала, что краснею.
— Леонид Иванович, тут какая-то штука появилась, она такая... Крутится, как штопор!..
— Ну, что ты, Юленька! Какой там Леонид Иванович! Как неродная. Я же папа вам
Незнакомка