когда тебе сынок сделает куни, я на тебя посмотрю. Не знаю, как теперь ему в глаза смотреть. - А ему понравилось? - Знаешь, он тоже кончил. - Блядь, да я тоже кончаю от вас! Вот что я тебе скажу. Вам обоим было хорошо. И пусть будет хорошо и дальше. - Инн, но это же инцест! Я преступница, я развратная тварь. - Ты не преступница, ты дура. Какого сыночка ты себе получила. Радоваться надо, а она – «инцест»! Сейчас Карл принесёт нам выпить. Не выдумывай себе комплекс вины. Ты же явно не хотела. Так получилось. Инна не была бы Инной, если бы не выпив, опять вернулась к теме. - Слушай, Оль. Ну раз твой сын так классно умеет удовлетворить женщину. Дай и мне попробовать! И мальчику полезно потренироваться. А? - Инна. Этого больше не повторится. Никогда. Понятно? *** - Мам... - Что, мой мальчик? - Мама... Ну раз тебе было хорошо... Давай, я ещё сделаю массаж? Какая ирония судьбы. Раньше я предлагала свои услуги сыну в половом вопросе, а теперь он мне. Офигеть. - Виталик, понимаешь... Маме да, было очень хорошо. Но мы всё сделали неправильно. Такие вещи могут делать только мама и папа между собой, понятно? - А папа тебе делает это? - Нет. То есть... Это не важно. Делает – не делает. Только он может это делать маме. - Но если он не делает, значит не любит тебя. А я люблю. Я так люблю тебя, мамочка! - Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Иди ко мне, мой хороший. Мы долго лежим обнявшись, и я целую его. - Ты ведь хорошо себя сегодня вёл? - Да, мама. - Тогда мама тебе тоже сделает приятно. Хочешь? - Хочу, мам. Конечно! - Трусики снимай и ложись на спинку. Склоняюсь над сыном и целую в губы долгим чувственным поцелуем. Глажу его грудь, опускаюсь ниже. Мои волосы щекочут его живот. Мальчишеский пенис торчит вверх как ракета на старте. Когда я целую бёдра Виталика, мои волосы щекочут эту ракету. Виталик кряхтит. Прижимаюсь губами к его гладеньким прохладным яичкам. Поцелуи следуют вверх по стеблю. - Мама! Как хорошо! Я облизываю губы, которые всё время пересыхают от волнения и осторожно, самым краешком губ касаюсь гребешка на пенисе мальчика. Целую глубже. Ещё. Ещё глубже. Кончик пениса уже облизан. Сейчас я лишу его невинности. Сжимаю губы и сдвигаю кожицу крайней плоти с головки. Мальчик Вскрикивает, поднимается на локтях, чтобы увидеть, как его член медленно входит и выходит в мамин рот. Затем заваливается навзничь и ойкает в такт движениям моей головы. Пальцем одной руки щекочу его яички, и этого достаточно. Нащупываю ладонью другой рот и закрываю его, чтобы не кричал. Мальчик изгибается дугой в инстинктивной отчаянной попытке войти поглубже в мой рот. В нёбо мне раз за разом бьёт горячая вязкая драгоценная жидкость со вкусом горького перезревшего абрикоса.
ЭПИЛОГ
- Мам, сделать тебе массаж? - Да, дорогой! Как будто и не изменилось ничего. В комнате работает телевизор. Муж смотрит хоккей. На моём крестце сидит Виталик и массажирует мне спину. Как будто и не было никакой Турции, не было ничего. Виталик разминает мне поясницу, опускается ниже. Вот только дальше – не всё так, как было раньше. Дальше то, о чём я раньше мечтала. Тонкая мягкая ткань моих трусиков отодвигается, и горячий, покрытый кремом член раздвигает мышцы моих бёдер... створки половых губ... входит в меня. Толчок Виталькиных бёдер пригвождает меня к кровати. Я впиваюсь ртом в подушку, чтобы не заорать. Слышатся звуки телевизора. Слышно, как муж говорит по телефону. Слышно, как ритмично поскрипывает кровать. Слышно, как
Женатый мужчина