— Это уже не раз пытались сделать все женщины нашего селенья, но им такое не под силу. — печально констатировал абориген.
— Сделать что? Найти какой-то магический источник и потушить с его помощью огонь? — Сноу морщилась и напрягала воображение.
— Их чрево не обладает такой силой, как твоё. — Будто не слыша вопросов гостьи сетовал мужчина, снова погладив те фаланги своего пальца, которые недавно побывали в её упругом влагалище.
— Чего-чего?!. При чём тут чрево?... И почему... не под силу?... — смутные сомнения по поводу неоднозначного ритуала закрались в сознание Сноу, последние слова она договорила с нисходящей интонацией в голосе.
— Если поднести сосуд слишком близко, он обжигает тело, а если отнести дальше — сил чрева обычной женщины недостаточно. Лишь чресла Принцессы воды и холода способны потушить этот огонь...
Обескураженная бессмысленностью услышанного Сноу поморщилась и тряхнула головой. В ответ вождь указал рукой на так и лежащего на спине жреца, монотонно подрачивающего свой всё ещё твёрдый стержень. В паре метров от его согнутых коленей стоял на земле сосуд в виде черепа и пылал изнутри ярко-белым ослепляющим пламенем.
В недоумении девушка снова поморщилась и сделала пару шагов в сторону шамана. Завидев это, толпа радостно завыла, некоторые даже стали ликовать и эмоционально жестикулировать. Сноу всё ещё не до конца понимала, чего от неё ждут. Она обошла лежавшего на спине жеребца, покосившись на его пунцовую залупу и приблизилась к черепу. Подойти к нему спереди ближе чем на полтора-два метра было просто невозможно — слишком горячо.
Узрев с близкого расстояния раскачивающуюся в воздухе массивную мужскую елду, юная особа испытала внезапную дрожь в коленях и сильный спазм внизу живота от одной лишь мысли, что такое великолепие вскоре (чисто теоретически!) может оказаться до основания введённым в её нежное и пылающее желанием тело.
Обернувшись к вождю с вопросительным выражением на лице, она пришла в ужас от пояснений, которые были выражены невербально. Старик просто взял пальцами свой пенис, оголил головку, направил в сторону огненного сосуда и дважды двинул взад-вперёд тазом, намекая на то, что ей нужно сделать.
Потом он снова продемонстрировал дощечку с рисунком, которая, очевидно, и была тем самым писанием, либо его частью. Теперь Сноу поняла, что ухабистый холм — это вовсе не холм, а раздвинутые ноги лежащей на спине женщины. А «фонтан» или «гейзер» — ни что иное как струя, бьющая прямо из уретры, сверху над которой нависает массивный бутон клитора.
Поначалу было сложно разобрать, что к чему на этом рисунке, поскольку детали, хоть и были тщательно прорисованы, но с толку сбивал какой-то муар из тонких закруглённых линий. Теперь стало очевидно, что так древний художник изобразил кудряшки лобковых волос светлого цвета. Именно такие росли на киске у Сноу. Да и сама форма клитора уж очень напоминала именно её чувственную прелесть.
Голозадая пленница давно уже вспомнила, что ей ведь так и не дали пописать в кустики, как она собиралась. И это волновало её — хоть заслоняй щелку ладошкой! Но о том, чтобы сделать это вот так вот, при всех, и речи быть не могло! Данное родителями воспитание никак подобного не допускало. А её пуританские няньки упали бы в обморок, если бы даже услышали про такое!
Сноу хотела было сделать шаг назад, но за её спиной нарисовались двое мужчин, которые ухватили за плечи и локти, блокировав попытку отступления.
— Да как вы!... Не стану я этого делать, хоть убейте!!!
Пленница дёргалась и вырывалась, но сильные мужчины приподняли её над землёй, согнули правую ногу в колене. В следующий момент она ощутила у себя
Добегался