разных, крекеров разных, и двухлитровую бутыль с газировкой. Наша-то дача внизу, у самого леса, перспективы никакой, а тут солнце садится, все розовое, и повел я Марину обратно верхней дорогой вдоль заброшенного поля, только трава и васильки. Сестра сунула мне в руки пакет, набрала васильков, сплела венок и надела себе на голову. И веночек сделал ее еще краше, стройнее и невиннее. А еще спрашивают, для чего женщины себя украшают?
Пока дошли, солнце уже село, а в нашей яме и вовсе ночь почти, вечер.
— Ну, что, будем укладываться? – сказал я Марине.
— Нет, посидим еще! – попросила она, а сама носом клюет.
Так без таблеток и заснула. А мне не спалось, хотя одну таблеточку я заглотнул, чипсами заел и газировкой запил. А Маринка так в одежде и в веночке и уснула, лапочка...
Я на лампу газету повесил, чтобы ей в глаза не светило, книгу достал, почитать хотел «Сагу о Форсайтах. Том второй». Дядя Юра говорил, что эта книга от бессонницы помогает. Несколько страниц, и ты спишь! И верно, едва я прочитал, как некто, «приложившись холодным поцелуем к обоим лбам с бесчисленными морщинками, которые, казалось, льнули и липли к его губам, словно томясь желанием быть разглаженными его поцелуем», вышел, «провожаемый ласковыми взглядами», меня потянуло в сон. А, может, транквилизатор сработал...
Но ночью я все-таки проснулся из-за плохо сдерживаемых всхлипываний и рыданий. Я, покачиваясь спросонья, кинулся к Марине. Она плакала в одеяло, но в маленьком сарае все равно было слышно. «Что, что, голубушка?».
— Отец приснился, белый-белый, с закрытыми глазами. Он поднял руку и поманил меня. Слышите, как сердце бьется?
Она, схватив мою руку, приложила ее к острой грудке, и сосок впился в ладонь. Я, конечно, знал средство, чтобы прекратить рыдания, и решил задать глупый, неуместный вопрос.
— Что у вас там за колледж? Что изучали, как жили, что делали в свободное время? У вас было свободное время?
Марина вытерла слезы ладонью, и я подал ей полотенце. Луна светила прямо в окно, и я видел, как вчерашний макияж оставлял на белой материи черные следы. Сестра вздохнула.
— Мы делали друг другу куни! Знаете, что это такое?
— Знаю... – растерянно проворчал я.
Я не предполагал, что юные студентки «каладжа» способны на такое. Думал, что они там в шахматы играли, в домино, на худой конец, в карты, но чтобы лизать и сосать друг друга?
Я тоже собрался с духом и спросил:
— И как часто?
— Да всегда! Как только приходили в спальню, одна из девушек снимала трусики, задирала подол и раздвигала ножки, а мы по очереди ее лизали и сосали. Все девушки – разные на вкус!
— А ты?
— А Вы попробуйте!
От ее рыданий не осталось и следа. Она сидела, обнаженная, серебряная в лунном свете, и ее губки призывно темнели короткой щетиной, которая колола мне язык.
Она пахла чипсами и газировкой. Или это несло со стола? Я неистово лизал ее, пока сам не спустил на пол, как школьник. Потом она прошептала: «Спасибо», и уснула, бесконечно милая, свернувшись калачиком. Я укрыл ее одеялом, доплелся до своей кровати и камнем нырнул в сон...
Начало часть 1