через братца, толкаясь попой по его животу, и мельтеша булками, умчалась в туалет.
Да... Вот такие дела...
Главное, Андрей не чувствовал ни стыда, ни угрызений совести.
Было немного неприятное ощущение, что его использовали как фаллоимитатор. Но в основном он глубоко внутри понимал, что они с сестрой стали ещё ближе друг другу. Что их отношения перешли на новый уровень, поднялись до почти полной откровенности.
Внизу живота гудело от нереализованного инстинкта. Но в душе он был удовлетворён. Доставил радость дорогому человеку. Разве это плохо? Он постарался. Вроде бы, ничего не напортил. И Лерка получила удовольствие.
Хлопнула одна дверь, потом закрылась другая. Лера пошла в ванную.
Надо было вставать, помыться самому, положить в стирку мокрое постельное белье, застелить новое.
Он заходил по спальне голышом, расправляя новую простынь и комкая старую.
Потом подошел к двери в ванную, постучал тихонько.
— Я сейчас, - ответила оттуда Лера, сквозь шум душа.
— Я вхожу, - оповестил Андрей и открыл дверь.
— Дюшка! - вскрикнула Валерия, закрывая руками груди, - Ты с ума сошёл?!
Он, молча, залез в ванну и, слегка пододвинув Леру, встал под душ.
Посмотрел на неё иронично сверху вниз, усмехнулся:
— Лер, я ни на что не покушаюсь... Давай-ка я тебе лучше спинку потру. Как в детстве.
Она прошептала:
— Сумасшедший...
И повернулась к нему спиной:
— Ладно, три.
Андрей, намылив губку водил по Леркиной спине и приговаривал:
— У тебя такое красивое тело. Вон титечки - как у девочки торчат.
Сестра вздохнула и горько сказала:
— Я шлюха...
— Ну, ну, ну. - остановил Андрюха. - Чего это ты? Никакая ты не шлюха. Чего ты такого сделала-то.
— Чего - чего... Отдалась брату, вот чего. Это неправильно. Это... Очень плохо.
— Ну, во-первых, ты мне вовсе не отдалась. Я просто тебе помог... А во-вторых... А во-вторых я тебя люблю... Знаешь, теперь... Если раньше я всё готов был для тебя сделать, то теперь умножь на сто... И это правильно.
Лера повернулась под струями к Андрею лицом:
— Нет, Дюшечка, это неправильно. Ты же мой брат. Как ты можешь меня любить?
Тот пожал плечами:
— Ну, знаешь... Уж как могу, так и люблю.
— Я вот что тебе хочу сказать, - глядя Андрею в глаза, тихо начала говорить Лера, - я тебя тоже люблю. И я тебя всегда любила. Всегда. Всю жизнь. Я всегда сравнивала других с тобой... Ты был всегда лучше. Понимаешь?
Она судорожно вздохнула:
— Вот... Я думала, что никогда тебе этого не скажу. А теперь... Ты знай, Дюшечка, что я тебя сильно люблю. И, знаешь что... Я всегда теперь рядом с тобой буду. Никто мне не нужен. Хватит. Наэкспериментировалась. Когда ты женишься и родишь детей, я буду с ними нянчиться. И тебе всегда буду помогать. Вот закончу институт и устроюсь к тебе на работу. Примешь?
— Да хоть сейчас, - обнял сестру Андрюха.
Лера посмотрела вниз.
— Ох, Дюш, ты же не разрядился! Теперь болеть будешь! Вот я эгоистка! Сейчас, Дюшечка, сейчас.
Она присела, намереваясь взять Андреев агрегат в рот.
— Э-э-э, - брат поднял её, - не надо так, Лерочка.
— Ты так не любишь? Ну, давай я тогда рукой...
— Лер, да погоди ты! Скажи, тебе было хорошо?
— Ну, конечно, хорошо. - Она обняла его. - Спасибо. Ты такой... Такой ласковый, такой... Умелый.
— Вот и хорошо. А сам я перебьюсь. Не надо тебе вот так... Жертвовать.
— Но ты же... - заметалась глазами сестра, - ты же мне сделал.
— Мне это было приятно.
Лера скривила губы, сморщилась, всхлипнула. Глаза её наполнились слезами.
— Вот ты всегда такой! Ты всю жизнь только для меня. Всё мне, мне, - всхлипнула, - а я неблагодарная
Терпи, девочка, терпи!