— Ладно, Лер. Тут ты правильно сделала. Тут ты права. На все сто права. Ты не на помойке найдена и вытирать ноги об себя позволять нельзя. И я не позволю.
Снова горько покачал головой.
— А с Андреем-то как?! Как вы с ним-то... Как всё вышло-то. Не пойму. Не представляю.
— Ну, - всхлипнула Лера, - мне так плохо было... Так тоскливо... В общем, я напилась и изнасиловала его.
— Ты?! Его?!
Андрей тоже удивлённо посмотрел на сестру. А она объясняла отцу:
— Пап, ну не будет же он от меня отбиваться. Не станет же руки мне выкручивать. Правильно? Он меня бережёт. Ольга-то его бросила. У него никого нет. У меня тоже. Ну и вот... Как-то так... Неожиданно как-то всё получилось. Спонтанно.
— Ну да. - Анатолий Иванович опять покривился. - Ольга-то сглупила. Думаю, она ещё локти-то себе перегрызёт.
Лера махнула рукой:
— Да мне наплевать, чего она там себе отгрызёт. Я его не собираюсь никому отдавать. Я сама за него кому угодно горло перегрызу.
Андрей не особо участвовал в разговоре. Всё же Борисов был для него чужим человеком. Хоть он и испытывал к нему привязанность, но отцом за все эти годы Анатолий Иванович для него так и не стал. Да он его и видел-то изредка. Тот всю жизнь в своих командировках.
— Дети, я беспокоюсь, что у вас будет куча проблем. И, вернее всего, куча неприятностей. Вы даже не представляете, во что вы вляпались. Люди этого не поймут. А всё что людям непонятно, они стараются уничтожить. Это я из своего служебного опыта вам говорю. Поэтому... Вот.
Лера прямо подалась к отцу:
— Пап, ты мне скажи главное. Самое главное. Ты мне скажи - ты за нас с Дюхой, или за "людей"?
— Ну что за вопросы, дочь! Конечно я за вас.
— Тогда, пап, помоги нам сделать всё как надо. А?
Анатолий Иванович молчал. Переваривал ситуацию. А Лера не успокаивалась:
— Папа, вот какого мужа ты бы пожелал своей дочери? Ну?
И сама же начала перечислять:
— Чтобы не пил и не курил, здоровый, заботливый. Чтобы меня на руках носил. Чтобы зарабатывал на жизнь. Ну?! Хозяйственный, умный, щедрый, любящий. Ну?! Покажи мне такого из своих знакомых.
— В общем-то, только в одного и могу пальцем ткнуть.
И он действительно указал пальцем.
— А он что, прямо на руках тебя носит?
— Пап, вот не мне говорить, не тебе слушать... Он меня уже с ног до головы, как эскимо облизал.
Андрей отвернулся, фыркнул. Не столько от смеха, сколько от смущения.
— Подарки дарит. Кольцо. Серьги, очень дорогие. И шубу мне купил. Норковую. Красивую. И учит меня машину водить. Как только научусь водить, мы мне машинку купим... Па! Ну, это же мой Дюха! Ну, открой глаза!
Похвасталась:
— Мы уже начали вместе работать.
— Получается?
— О! Да! Ещё как. - она обратилась к брату. - Дюш, сколько нам за эту неделю уже перечислили?
— Сейчас, - Андрей пошел в спальню и вернулся с ноутбуком. Постучал по клавишам. - Четыреста пятьдесят две.
— Чего, четыреста...? - спросил Анатолий Иванович.
Андрей недоуменно объяснил:
— Тысяч.
Анатолий Иванович долго смотрел на детей с недоверием. Потом до него дошло, что они серьёзно об этом говорят. Серьёзно, и даже буднично.
— Ничего себе у вас заработки. А это не опасно?
— Нет, - успокоил Андрей, - нисколько.
Анатолий Иванович огорчился:
— Я, чёрт возьми, за такие деньги целый год башку под пули подставляю. А тут за неделю...
Андрюха спросил:
— Анатольваныч, а может тебе хватит уже. Воевать-то. Ты же на пенсию мог три года назад уйти. Я правильно понимаю?
Старая дружба