один вскрик, переходящий в визг, тихий смех, судорога, больше напоминающая конвульсии приговорённого к казни на электрическом стуле. После чего — тихое прерывистое дыхание, перемежающееся изредка слабыми всхлипами.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
— Ах, как тебе невероятно понравилось это.
Гвен погладила её хрустальные волосы, хрустальные волосы девочки, до сих пор не находящей в себе сил вернуть виртуальному своему облику благопристойность или хотя бы открыть глаза. В уме у опытной извращенки мелькнула пара мыслей о том, как можно было бы применить эти волосы, это невинное личико, но она отогнала их.
Всему своё время.
— Не надо, Гвен. — Никки по-прежнему не поднимала век. — Ты... не знаю, что ты делаешь со мной. Пожалуйста, не надо.
Гвен сделала голос мирным и словно бы рассеянным.
— Я-то? Я ничего особенного не делаю с тобою, Николь. Как и ты.
Потеребив её блестящий локон, она расправила волосы.
— Что гадкого в том, что ты представила мысленно, как твои друзья, люди, которых ты любишь, доставляют удовольствие друг другу? Им от этого только лишь хорошо — ну, или хотя бы воображаемым образам их, образам из твоей головы.
Никки застонала чуть слышно.
— П-перестань. Я... больше никогда не смогу вспоминать о них. В памяти будет вставать вот это... они, как ты выразилась, их образы в моей голове. Знающие про меня всё.
— Знающие про тебя?.. — Гвен приподняла было брови. Затем, сообразив, что Николь не видит этого сейчас, если играет честно, побаранила пальцами по нагому плечу девчонки. — Знающие... что, Никки?
— Что я... — выдавила сухо королева, закашлявшись, — п-предала их. Что я... п-просто шлюха, шлюха и блядь...
В тихом ужасе и благоговении Гвен прикрыла на долю секунды глаза. Программа-советчик браслета способна в некоторые моменты материться? Или это разрешено лишь в отношении себя?
— Это не самое плохое, Никки, — шепнула она ей на ухо, перетащив кое-как с трудом собственное тело на диван с кресла. Подтащила себя с усилием к Никки, прильнула к виртуальной девчонке, целуя ей краешек лба, ушко и шею. — А самое ужасное — самое для тебя жуткое — знаешь что?..
Гвен сделала интригующую паузу, во время которой было слышно лишь неровное дыхание владычицы самой молодой из династий.
— Что тебе это понравилось. Понравилось быть шлюхой и блядью перед своими близкими. Кончать, представляя, как они наблюдают за этим, как они видят твоё падение.
Голос её стих до шёпота, она убрала волосы со лба Никки и чмокнула девушку ещё раз туда, прежде чем выдохнуть ей на ухо:
Она сделала такое движение, словно снимает соринку с волос Николь.
— А что ты скажешь, Николь? Чего ты не скажешь, ты уже объяснила.
— Я...
Глаза Никки распахнулись, ресницы её задрожали.
— Н-ну... вот зачем тебе это надо, признайся? — Она смотрела с беспомощностью, тоской и страхом в сиреневые глаза по-ведьмовски улыбающейся брюнетки. — Я... всё равно ненастоящая. Зачем ты это... зачем тебе это...
Она шмыгнула носиком, «подруга» погладила её снова по волосам. Чмокнула в кончик носа, посмотрела с серьёзным видом в лицо.
— Я просто хочу увидеть, что ты принимаешь и не отрицаешь скрытую сторону себя. Подобные внутренние побоища редко заканчиваются хорошо. Поэтому я хочу, чтобы ты сказала вслух, призналась сама сейчас в некоторого рода вещах. А потом, — рука Гвен потянулась в направлении пульта, — я включу монитор и мы посмотрим с тобой ещё одну серию «Теории доктора Шерлока».
С тещей