не делать. Оно обязательно пройдёт в спешке, без должного осмысления и чувств. Во-первых, мы голодны. А для молодых мужчин голод - это зона сплошного дискомфорта. Во-вторых, на улице ещё светло. А самые лучшие «банкеты» получаются в сумерках, на грани дня и ночи, когда спадает дневное напряжение. Во всяком случае, так мне думалось.
Дима согласился с моими доводами, и мы стали накрывать на стол. Всё, что взяли из дому, пригодилось теперь. Жена Димы постаралась на славу. Все было так хорошо приготовлено и упаковано, что почти ничего в такую жару не испортилось. Ну, а у меня был обычный холостяцкий набор из рыбных консервов, печенья и четвертной плоской бутылочки модной в то время водки «Охотничья». Снизу из ресторана доносилась музыка, придавая нашему ужину определённый шарм и, где-то даже, интим.
Пока мы трапезничали, за окном совсем стемнело. Мне захотелось покурить и, чтобы не раздражать Диму своим дымом, я решил выйти на улицу. Но он великодушно позволил мне не покидать номер. Я подошёл к раскрытому единственному окну, лёг животом на широкий подоконник и закурил. Дима выключил свет в комнате и подошёл сзади, прижавшись ко мне. У него опять стоял.
— У тебя когда-нибудь бывает, чтоб он лежал? - ехидно поинтересовался я.
— Иногда. Когда не вижу тебя, - в тон мне ответил Дима и лёг животом на мою спину.
— Так чего ж ты тогда столько времени скрывался от меня?
— Да... Не всё так просто. Как-нибудь поговорим об этом. Не сейчас... В общем, можно мне... Тебе... - Дима опять начал волноваться и я, чтоб его хоть как-то успокоить, повернулся лицом. Он не дал мне даже опомниться. Опять прижался ко мне и поцеловал в губы. Это был наш первый поцелуй. Потом он присел на корточки, стянул с меня трусы и прижался лицом к моему хозяйству.
Он нежно прошёлся губами по всей поверхности члена, а потом и яичек. Ладони его гладили мой живот и тискали обе мои половинки, время от времени ныряя в лёгкие заросли бороздки. Дима делал всё очень нежно и с таким упоением, что вскоре я уже был готов к финишу. Мне хотелось тоже сделать ему приятное, но он не захотел, сказав, что сегодня уже поучил, что хотел. И продолжил ласки моего члена. Впрочем, это продолжалось недолго. Я сделал знак Диме, что кончаю, но он только сильнее сжал мой член губами и стал бешено работать языком. Оргазм был яркий и продолжительный. Дима всё принял от меня, ничего не выплюнув. И я был ему бесконечно благодарен за это.
Уже было довольно поздно. А утром нас ожидал ранний подъём и неприятная неизвестность с оборудованием. Мы попадали каждый на свою кровать и вскоре уже сопели в четыре дырочки.
Следующий день принёс нам неожиданную удачу: мы довольно быстро разобрались с проблемой и устранили её. Впрочем, местные коллеги были очень к нам доброжелательны и помогали, чем могли. Ну, и конечно же, Дима. Ещё раз я убедился, какая золотая у него голова, да и руки тоже. В свете событий вчерашнего вечера список золотых частей тела Димы можно было бы несколько расширить. Об этом я думал, когда нас благодарили за работу.
Можно было уезжать. Мы ещё успевали на ночной поезд, который приходил в наш город в четыре утра. В гостинице мы начали собирать вещи, но энтузиазма ни у меня, ни у Димы это не вызывало. Я сел на его кровать, он на мою. Мы смотрели друг на друга в ожидании, кто же первый озвучит общее желание обоих.
Из командировки