в полной темноте и почувствовал тупую боль в низу живота. И воспоминания всей массой нахлынули на меня.
— Тише, тише, - раздался успокаивающий голос рядом. Я в панике попытался подняться, но от неожиданной слабости упал назад. Я лежал в постели, а рядом со мной Виктор. Он был без одежды и такой спокойный.
— Так, значит, - пролепетал я, неуклюже пытаясь совладать с непослушным языком, - я теперь – кастрат?
Хоть было темно, но я увидел, как широкие брови Виктора недоуменно нахмурились.
— Нет, конечно.
Я непонимающе перевел взгляд на одеяло, что скрывало от меня мои гениталии и уже протянул было руку, чтобы его поднять, как вдруг он остановил ее:
— Не нужно ничего трогать. Пусть заживает. Я все зашил обратно.
Я округлыми от изумления глазами уставился на него.
— Как это зашил? Я же видел, как ты... как...
— Я ничего не отрезал тебе, - терпеливо стал объяснять Виктор, - возможно, ты это увидел из-за наркотика. Последнее, что было – это твой оргазм, а потом ты потерял сознание. Я вернул яички на место и все зашил. Скоро все заживет.
Я молча слушал его, не зная, что и сказать. Когда он закончил, я все еще молчал, а потом резко кинулся к нему и поцеловал. Правда, потом сразу же об этом пожалел. Низ живота отозвался болью, а слабость накрыла так сильно, что я застонал, а Виктор бережно уложил меня обратно.
— Спи, малыш. Ты получил, что хотел. Не стану же я лишать тебя самого ценного. А так и опыт получил, и яйца на месте, верно?
Золотой братик