тем, чтобы каждый, кто подходит к ним, мог сам это увидеть.
Ой. Это больно.
— Ладно.
Он сочувствует или притворяется.
— Послушай, ты же все равно не хочешь, чтобы она вернулась. И вся суть этой истории в том, что женщины, у которых есть кто-то новый, обычно не хотят, чтобы развод затягивался, как в этот раз. Только если они не злятся или... э... не презирают, или что-то в этом роде. — Пауза. — Честно говоря, я обычно не замечаю такого уровня ненависти, за исключением случаев, когда муж был последовательным дон-жуаном.
Я хмурюсь.
— Если ты полагаешь...
— Конечно, нет. Я был здесь все время, шеф. Помнишь? Если бы она поймала тебя на ком-то, она бы уже швырнула это тебе в лицо. И мне. И любому в лицо, кому пришлось бы столкнуться с ней лицом к лицу в неподходящее время. Черт, она бы поднимала этот вопрос всякий раз, когда люди находятся с ней в одной комнате. А если бы эти люди перебрались в соседнюю комнату, она бы просто говорила это немного громче. Вот как реагируют некоторые женщины. Такие женщины как она. Она не сказала этого, значит, этого не видела. И это то, что сбивает с толку. Я, честно говоря, не знаю, почему она такая... какая бы она ни была.
Что еще сказать? Все началось интересно, но все-таки вернулось к «не знаю».
— Я тоже, — признаю я.
— Просто держись. И не забывай, что это была победа. Сегодня мы немного выиграли войну, Джои.
— Да. Большая победа. Ура хорошим парням.
Он хрюкает.
— Ура хорошим парням. — Наступает неловкая пауза, никому из нас больше нечего сказать. Он ее прерывает. — Береги себя.
А потом вешает трубку. Ура хорошим парням.
***
Сердце щемит, скука наваливается, а еще говорят, что время может быть целителем.
Я дам вам знать.
Прошла почти неделя, прежде чем мама решила снова позвонить мне. Так что, это был приятный маленький сюрприз.
— Я скучаю по тебе, — говорит она вместо приветствия. И отец тобою был бы впечатлен. — Теперь она освоила столь восхитительно жалкие тона, что они почти недоступны человеческому слуху. — Мы все тебя любим. Мы так по тебе скучаем.
— Я верю первой части, — признаю я. — Если это утешение.
— Знаешь, Джои, Майкл и Салли действительно обижаются, что ты их даже не выслушаешь...
— До свидания, мама.
— Стой, подожди! Чертову минуту! — От жалости до ярости — за полсекунды. Классически. — Я устала от этого... этого разрыва... разрывающего двух моих мальчиков. Я больше не могу с этим справиться! Тебе нужно простить его, Джои! Прости Майкла, чтобы мы все могли начать исцеляться. — Ее дыхание искажается в трубке.
— Он ушел из моей жизни, мама. Навсегда. Прими это.
— Пожалуйста, — шепчет она так близко к микрофону, что кажется, будто она его ест. — Сделай это для меня.
И почему это в конце? Кто знает. Но это так.
«Сделай это для меня» — вот тот самородок, который всегда перевешивал чашу весов.
— Мама? — Я сжимаю живот, пытаясь сдерживать голос.
— Да, дорогой? — Надежды. Шепот победы.
— Я люблю тебя. Но до свидания.
Раздражение. Гнев.
— О, ради любви к Питу, Джои! Перестань вешать трубку, как проклятый злой ребенок, каждый р...
— Я это сделаю. До свидания, мама.
Страх. Неуверенность.
— Джои?
На этот раз это не аффект. Это раненое невысказанное признание, которое я слышал от нее раньше. Майкл не упоминается.
На этот раз она меня слышит. На этот раз она знает, что значит «до свидания».
Крысы. Логово (отрывок)