Приготовив турецкую яичницу, я созывал семью на завтрак.
Эта история связана с моей падчерицей. Моей, так называемой, дочерью.
Зачастую, мы встречаем женщин, которым готовы всё в жизни отдать и принадлежать навеки этим женщинам. Анка была той самой женщиной, которую я когда-то так полюбил. В ней была вдохновляющая необузданность, непосредственность к людям, и она была преисполнена женственным очарованием.
С годами я начал осознавать, что Анка – тяжёлый человек. Если поначалу это сдерживалось какой-то пеленой нашей влюблённостью, сейчас это совершенно очевидный факт. Анка - тиран, единоличница, совершенно беззаботная и несамостоятельная. Она может на эмоциях оскорбить, обозвать или даже унизить на людях. Есть люди, которым не по плечу такой характер, поэтому моя супруга разошлась со своим бывшим спустя четыре года замужества и встретила меня.
Порой она невыносима, но... Годы тоже дают о себе знать. Женя стала мягче, но её говно время от времени так и лезет наружу. Сквернословие, отсутствие всякой грации и постоянное мозгоклюйство. У супруги был собственный запах, иногда в ней просыпались былые похотливые черты, нотки распутной женщины, но вместе с буйством стихло и в постели тоже. Единственное что стоит крепостью это её умение ебать мозги. Не член, так голову!
— Папа-а... - подбежала ко мне Зоська, - а ты сегодня будешь растапливать баню?
— Да, мы же договаривались.
Зося – старшая дочь моей жены и моя падчерица. Всего у нас трое детей вместе с Зоськой. Иван и Луказ уехали учиться в Англию и живут сейчас в пригороде Кемберли. Зосе уже двадцать четыре, она успела развестись со своим непутёвым лентяем из Чехии и вернулась домой, в Польшу.
Кстати, забыл представиться – меня зовут Петер Остергрен. Ко мне Зося никогда не обращалась по имени, поэтому в рассказе это имя упоминаться не будет. Я родился в Швеции и в молодости переехал в Польшу. Мне предложили хорошее место работы, где я начал свою карьеру инженера газотурбинных двигателей. Позже я встретил Анку, которая готовилась к разводу со своим бывшим мужем. Позже у меня начались командировки в Финляндию и Германию, а теперь у меня более свободный график, и я принадлежу самому себе. Меня вызывают только на важные конференции, а также подключают по видео – где-то раз в неделю я посещаю генеральный офис.
Зоська была ребёнком, и я к ней всегда относился как к ребёнку. Где-то я недоглядел в своё время – моя падчерица выросла такой же нахалкой, как её мать. Я и не заметил, как она выросла. У неё была та же непосредственность что и у матери, то же буйство и избалованность. Теперь она снова дома – планирует встретиться со школьными друзьями, с подругами...
...
— Папа-а-а... можно к нам придут мои школьные друзья с нами в бане посидеть? – спросила меня Зося.
— Не знаю, может всё же с семьёй побудешь?
— Ну не ворчи ты, завтра снова растопишь баню и с вами побуду тоже.
— А кто, собственно, придёт?
— Саша, Вит и Колек.
— Только парни?
— Ну да, я всегда только с мальчиками дружила.
Не то, чтобы я был против, но эти ребята никогда не вызывали у меня большой симпатии, за исключением, наверно, Саши.
Вит и Колек не блистали своим внешним видом, выглядели они как повзрослевшие подростки. Вит обладал меланхолической наружности, эдакий романтик недоёбанный, которому мама сиськой обделила. Вечно попивал пивко, играл какой-то ужасный рок, который слышали все соседи в округе. Гадёныш, ключами выцарапал мне десять лет назад на Жуке слово “лярва” за то, что я посадил Зосю на домашний арест. Теперь этот двухметровый
Я вернулся из командировки