Натягиваю трусы, а затем натягиваю футболку. Затем я осторожно трогаю свои бинты на голове, чтобы убедиться, что они все еще на месте. Я делаю глубокий вдох и возвращаюсь.
— --
Лекси ждет меня внизу. Она сложила подушки в большую кучу и прислонилась к ним, глядя на огонь. Я стою в дверях и некоторое время просто смотрю на нее, восхищаясь. Потом подхожу к одеялам и сажусь рядом с ней.
— Ты хорошо пахнешь, - говорит она, протягивая мне вновь наполненный бокал. - А твой наряд - это уже прогресс.
– Это ты одевала меня, так что вина лежит на тебе.
— Виновна по всем пунктам обвинения, - говорит она. - Ты хорошо выглядишь в трусиках. Они прекрасно сидят на тебе.
Я слегка краснею и, заикаясь, бормочу "Спасибо", садясь рядом с ней. Она слегка поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но я не отрываю глаз от огня. Я слышу, как колотится мое сердце, и мне нужна пауза, чтобы прийти в себя.
— О чем ты думаешь, Робин?
— Что у меня из-за тебя сердце колотится, а в животе порхают бабочки.
— Ха, - отвечает она. - Ну, если это тебе поможет, то и я тоже.
— Почему ты мне это говоришь? - спрашиваю я.
— Потому что я должна быть старшей, серьезной и ответственной. А потом это я поднялась наверх, чтобы переодеться во что-то, что должно было обострить пикантность ситуации.
— Так и есть. Я тебя хвалю.
Она смеется.
— Тебе нравится?
Она кладет руку на подол и скользит им дальше по бедрам. Я стараюсь не пялиться, потом качаю головой и грустно смеюсь.
— Ты убьешь меня по-настоящему, Лекси.
— Ты умрешь счастливой.
— Это верно, - чокаюсь я своим бокалом о ее.
— Так зачем же ты придираешься ко мне, бедняжке?
— Потому что я могу тебе доверять.
— А ты доверяешь мне?
— Конечно. Ты же никому не расскажешь моих секретов. Надеюсь, ты догадываешься, что это работает в обоих направлениях.
— Я знаю.
Лекси приближается ко мне, прижимаясь бедром к моему бедру, и вытягивает ноги перед собой. Подол ее ночной рубашки теперь уже не делает ничего для соблюдения скромности. Она бросает на меня понимающий взгляд и улыбается.
— Смотри сколько хочешь.
— Жаль, что прикасаться к дисплею нельзя.
— Это кто сказал?
— Политика галереи. Покровители не должны прикасаться к произведениям искусства.
Лекси запрокидывает голову и смеется, затем тянется, чтобы схватить меня за левую руку. Она кладет его на правую верхнюю часть бедра, а затем отпускает. Она откидывается назад и смотрит на меня.
— Лекси, - говорю я тихо и серьезно.
— Да?- отвечает она.
— Мое самообладание почти исчезло. Если я сделаю этот шаг... он сразу будет большим. Я не смогу потом отыграть назад. Ты это понимаешь? Это твой последний шанс поставить ситуацию на стоп.
Она серьезно смотрит на меня и делает глубокий вдох.
— Мне одиноко. Мне нужно, чтобы меня любили и ценили. Ты даешь мне дом, в который я могу вернуться. Ты даешь мне безусловную любовь. Ты самый близкий мне человек на свете и всегда им будешь. Зачем мне искусственные границы этой близости?
Она вздыхает.
— Ты хочешь сказать, что не хочешь этого?
Она слегка покачивает ногами перед моими глазами.
— Я хочу этого больше, чем могу выразить словами. Но... Мне страшно. Я боюсь, что когда-нибудь ты захочешь нормальной жизни. Я не смогу бросить тебя, если не остановлюсь сейчас.
— Робин Эмили Блейк, ты - моя нормальная жизнь.
Я чувствую боль в груди и не успеваю опомниться, как снова начинаю плакать. Глупая, глупая Робин. Да что с тобой такое, чик?
С двумя парнями в кинотеатре