— Ой, да ладно! – снисходительно улыбнулась Глория. Я же вижу, как ты на нее смотришь, и все время гладишь по спине!
— Ты что завидуешь? Э-э, завидуешь, что я делаю массаж маме, а не тебе?
— То есть ты признаешься? И да, я бы тоже хотела.
— Хочется-перехочется. – Эван приподнял голову, уперев ладонь в щеку. Нет, я ни чего не признаю! Это все твои фантазии.
— Диана сказала, что ты хотел на ней жениться! – фыркнула Глория, закатывая глаза. Ты серьезно думаешь, что если бы мама не вышла замуж за твоего отца, ты и она могли бы...
— Нет! А Диану я убью за длинный язык!
— А вот я думаю, что все могло получится. Ты мог бы жениться на ней.
— Сума сошла, малявка!? Она же замужем. – возмутился Эван забыв что разговаривает с младшей сестрой. Даже если бы это было правдой, с чего ты взяла, что у меня будет шанс?
Насмешливое выражение на все еще пунцовом лице сестры сменила серьезная мина.
— У тебя был бы шанс Эван... Я думаю... я бы хотела, что бы так было. – ее глаза опять заблестели, но уже не от смеха.
Эван растерялся. В голосе Глории звучала такая непоколебимая убежденность, что он даже не знал, как ответить. Он не сопротивлялся, когда она пихнула его в плечо, заставив опрокинуться на спину, заползла сверху прижавшись пухлой грудью, которая едва не вывалилась из низкого ворота футболки. Эван улыбнулся, мягко обхватывая ладонями уютную, как подушка, попку. Положение в котором он оказался уже давно не вызывало в душе протеста. Он привык. Смирился с ее непосредственностью. Даже ощутил некое умиротворение, чувствуя на себе тяжесть тела. Глория была единственной из тех кого он любил, кто не пытался сломать ему мозги. Наивная и по-детски непосредственная, она демонстрировала свои чувства не задумываясь о их правильности или уместности. Так что Эван даже не подумал сопротивляться приближающимся губам.
Поцелуй получился сладким с привкусом фруктовой жевательной резинки. Эван пропустил момент, когда кончик языка Глории коснулся его губ, а потом смело, со знанием дела проник в рот. Он был очень горячим и гибким. Неизвестно откуда, но сестра знала, как именно ему нравится целоваться. Эван невольно сжал ее ягодицы действуя, как обычно, но на этот раз чувствовал себя иначе. Поцелуй не казался противоестественным. А Глория перестала быть кем то невозможным. Не превратилась в адский кошмар, который он обнаруживал, выныривая из эротического сна. Эван сам пришел к ней. Сам! Почти голый, в одних спортивных трусах. Сам лег к ней в постель. Извращенный сексуальный подтекст, присутствовавший в этом, оказался размыт, аморальная двусмысленность стерта слишком большим количеством отнюдь не невинных поцелуев, случайных, неуместных прикосновений, вызывающе эротичных купальных трусиков и вида младшей сестры, целующей Ребекку. Адское возбуждение, которое Эван испытывал на протяжении нескольких часов, сломало его сознание. А может дело было в том, что Глория слишком походила на Кэнди!
— Ммм... ты целуешься лучше Ребекки - выдохнула Глория, заставив мальчика открыть глаза.
— Уфф! – только и смог ответить он, непроизвольно убирая щекочущие лицо золотые волосы ей за плечи. Если бы я женился на твоей матери, я бы стал твоим отчимом, и мы не смогли бы делать так как сейчас.
— А мне все равно. Я бы тебе разрешила... я бы все равно хотела, что бы ты меня целовал.
Эван пораженно посмотрел в бездонные голубые глаза, не понимая, откуда в ней это. Порой Глория вела себя как опытная много повидавшая женщина. При
Призрак