ничего тётя тебя научит. Я всему научу тебя Костя, всему мой двоюродный племянник. - Люба тяжело дыша оторвалась от моих губ и смотря мне в глаза сидя на моих коленях, расстегнула пуговки вверху халатика одетого на ней и моему взору предстали груди тридцатилетней женщины.
— Возьми их рукой
Костя. Не бойся, погладь, мне приятно когда парни мои груди ласкают. - попросила тётка, сидя у меня на коленях с распахнутым до пупка халатом вывалив из него голые сиськи.
Я второй раз в жизни видел женские груди, но сейчас не издалека в отражении зеркала серванта, как когда-то давно ещё перед армией у мамы Нины. Голые груди двоюродной тёти были у меня перед глазами и я мог их реально взять руками и пощупать.
— Ой, ну не бойся ты их брать в руку. Смелее племяш, смелее. - говорила мне тётка, когда я положил ладонь на одну из её небольших сисек и погладил.
Люба сидя у меня на коленях, сама прижала руками мою ладонь к своим грудям, показывая мне, что их нужно мять, а не гладить.
И я следуя её желанию, одурманеный выпитой водкой и близостью обнаженного женского тела, взялся двумя руками за голые сиси двоюродной тёти, и с наслаждением их помял, как она меня просила.
— Оой, вот так племяш, какой ты молодец у меня. Но их не только мять нужно но и целовать. - простонала Люба смотря мне в глаза.
Тётка сама взяла рукой одну из своих полуотвислых сисек с бледно-розовыми сосками и приподняв её кверху, обняв другой своей рукой меня за шею, наклонила мою голову вниз, давая мне в рот сосок своей небольшой груди.
— Да, вот так, соси их племяш, соси родной, как же мне приятно. - Люба сидя у меня на коленях давя своей мальчишеской попкой мой стояк в штанах, гладила руками волосы у меня на голове, а я нагнувшись вовсю сосал
у неё соски на грудях и целовал сами сиськи, мягкие и нежные.
И целуя груди у тёти Любы, посасывая губами бледно-розовые сосочки на них, я вспомнил голые сиси мамы Нины, увиденные мной в школьном возрасте в отражении зеркала серванта. И большие тёмно-коричневые соски на их концах.
У женщин форма грудей и сосков на них разная. У моей матери они крупные, и соски имеют другую форму и цвет. А у её двоюродной сестры груди небольшие, отвислые, мягкие как вата, и сосочки на них мелкие и блеклые.
Подумал я, сося соски на грудях у двоюродной тётки, упираясь вставшим колом членом ей в жопу и мысленно сопоставляя груди у двоюродных сестёр.
— Ну всё, всё милый, ты меня довёл. Пришла пора тебе мужиком становиться племяш. У меня несколько месяцев никого не было. И я не могу больше. - хриплым голосом сказала мне Люба, вставая с моих колен.
— Пошли в зал на кровать Костя, согрешим с тобой родственник. - тётка взяла меня за руку и повела за собой в зал который в однокомнатной квартире, служил ей одновременно и спальней.
— Раздевайся и ложись, а я сейчас приду. Мне нужно на пару минут в ванную. - сказала Люба, зайдя со мной в зал.
Мамина двоюродная сестра не стала включать в комнате люстру которая висела под потолком, а пройдя к окну задернула на нём шторы и зажгла стоящий возле окна напольный торшер.
— С ним намного приятнее будет, не люблю этим при свете заниматься. - снимай с себя одежду племяш и ложись в постель, а я быстро схожу по своим делам в ванную и приду к тебе. - сказала Люба,
Честное "наказание".