для того чтобы дать сыну. Вызывало во мне дикое, просто животное желание, и делало мой член в трусах буквально " каменным".
Выйдя из ванной я пошёл на кухню откуда доносился запах жареных котлет. И увидел Нину стоящую ко мне спиной возле газовой плиты. Мать жарила на сководке котлеты переворачивая их вилкой чтобы они не подгорели.
Несколько секунд я смотрел на мамину жопу, выпирающую у неё под тугой чёрной юбкой. На Нине была надета её любимая чёрная юбка по колено, в которой она была в день моего приезда из армии.
На маленькой кухне в квартире у тёти, было ещё жарче чем в комнате. И Нина стояла у плиты в юбке и в леопардовой расцветки блузке. А её вязаная кофта с блёстками висела на стуле. Мать сняла её из за жары. И что ещё меня поразило в одежде мамы, и одновременно не на шутку возбудило. То, что на ногах у Нины были натянуты белые нейлоновые чулки. Под пальто их не было видно когда она зашла ко мне одетая в зал, а сейчас я видел эти блядские чулки у матери под юбкой и как они возбуждающе обтягивают её ноги и ляжки.
А ещё Нина не сняла с себя свои чёрные сапоги, которые на ногах у матери были чуть не по колено, и в белых нейлоновых чулках в сочетании с чёрными сапогами на высоком каблуке, в туго сидящей на жопе в обтяжку чёрной юбке, Нина смотрелась восхитительно.
Охренеть в мороз мать одела нейлоновые чулки, вместо привычных в эту пору тёплых шерстяных колгот? Подумал я ошалело смотря на маму сзади. Нина специально для меня их одела на себя, чтобы возбуждать в них сына. И она этого добилась.
— Какие они у тебя больше Ниночка! - сказал я матери подойдя к ней сзади и беря в руки её тяжёлые сиси, выпирающие у неё через тонкую пятнистой расцветки блузку. Одновременно я поцеловал мать в шею, и прижался к её жопе под туго обтянутой юбкой, стояком в трусах.
— А у неё что не такие сиськи? - Нина даже котлеты перестала переворачивать в сковородке и так и застыла с вилкой в руке.
— У твоей сестры они мягкие как вата, а у тебя упругие, такие большие мам, и их так приятно держать в руках. - ответил я Нине, не выпуская из ладоней её большие налитые сисяры, которые даже через блузку было по кайфу держать в руках.
Я стоял позади матери на кухне у её двоюродной сестры и внаглую мял у неё груди через тонкую ткань блузки, упираясь вставшим колом членом ей в жопу. А мать молча позволяла мне лапать её за сиськи не делая попыток отогнать наглого сына от себя.
И это подтвердило мои догадки, что Нина пришла сюда не кормить меня, а конкретно перепихнуться со мной по просьбе своей сестры.
— Котлеты сейчас подгорят. Перестань сынок, успокойся. - тихо сказала мне мама, мягко отстраняясь от меня.
— Лучше хлеба 🍞 нарежь на стол Костя, чем руки свои распускать. Я смотрю Люба тебя разбаловала не в меру. Придётся твоим воспитанием заняться сынок. - сердито сказала мне Нина, стоя у плиты и одергивая задратую блузку.
Лапая у матери сиськи, я ещё умудрился задрать кверху у неё блузку и погладить у Нины животик, нежный и сексуальный, держать в руках его было сказочным наслаждением. И я даже не знал, что мне приятнее было, мять у матери груди, или ласкать у неё нежный, небольшой животик.
Пиздец, я наверное с минуту упирался стояком в трусах ей в
Армейские девушки.