вещица, но заводная, особенно если слушатели в подпитии где-нибудь на свадьбе.
Вовке довелось как-то играть на свадьбе. По малости лет водки ему не налили, отбоярились лимонадом «Буратино» и селедочкой с лучком и картошечкой с растительным маслом. Но зато Макаров принес домой и отдал маме первые, честно заработанные деньги – целых три рубля! И был счастлив! А про то, что свадьба закончилась дикими «половецкими» плясками с засовыванием рук за лифчики и хватанием женщин за мяконькое, он не сказал. Да мама и сама знала...
Кажется, Людочку плясовая не тронула, потому что, едва Вовка закончил играть, она задумчиво сказала:
— Надо бы шариков купить для антуража.
— Я куплю! – с готовностью ответил Макаров.
— Я сама куплю. Ты в прошлом году покупал. Позорище вышел!
В прошлом году действительной вышел позорище, тут не поспоришь. К танцам под радиолу они тоже хотели купить шариков, да Макаров позабыл. Он метался по микрорайону перед самым праздником, и ничего! Тогда он пошел в аптеку, где долго мялся и краснел, пока вымолвил заветное и запретное:
— Презервативы. Десять...
И стушевался.
Вовка как-то видел по телевизору, как в передаче «Здоровье» один корреспондент вел трансляцию с завода резинотехнических изделий про проверку электроникой этих самых изделий. Ему отвечала дородная женщина в синем халате и белой косынке. При этом она улыбалась и хихикала, как девчонка-подросток, у которой спросили: «Откуда дети берутся». А потом она сказала, что вместо электроники можно просто налить в презерватив аж ведро воды, и он не порвется. Или просто надуть воздухом.
Когда же аптекарша грозно высунулась в окошко и спросила: «Зачем тебе столько, мальчик?», Вовка просто надул губы и изобразил бога Борея, дувшего, как на картинке, в паруса Одиссея.
Вешать порнографические шарики доверили, как самому длинному, Сашке Капко. Поскольку «Огонек» планировался в кабинете литературы, где почти под самым потолком были развешаны портреты разных писателей, он там «шарики» и развесил, зацепив за гвоздики. Вовка надувал, Юрка Ефимов завязывал красной ниткой, а Сашка вешал. Портретов было мало, презервативов много, и каждому писателю досталось по два шарика, а Льву Толстому даже три. На что он взирал неодобрительно из-под кустистых бровей.
Евгеша, завуч и литературша в одном лице, сначала хотела разозлиться, а потом долго смеялась, тыкая пальцами в портреты под потолком и хлопая по широким бедрам руками, как птица крыльями. А Вовка вяло оправдывался, повторяя: «Так цветных же не было!». А «шарики» все-таки пришлось снять...
— А где ты их возьмешь в таком количестве? – нахмурив брови, спросил Макаров.
— Папка достанет.
Папка у Людки Шенгелия работал, наверное, магом и волшебником. В прошлом году он «доставал» мимозу девочкам и гвоздики учителям, а в позапрошлом приволок целую коробку разноцветных носков. Вовка так и спросил:
— Он у тебя не старик Хоттабыч?
Людочка вдруг сделалась очень серьезной и спросила:
— А ты никому не разболтаешь?
Вовка чуть было не сказал: «Бля буду!», но ответил по-другому:
— Могила!
— Ладно! – успокоилась Шенгелия и выдала Вовке «страшную» тайну: ее отец торговал цветами на Черемушкинском рынке и мог достать все на свете.
При этом она страшно покраснела и даже кусала палец.
— У нас всякий труд в почете! – заверил ее Макаров и начал играть «Вальс цветов» Петра Ильича Чайковского.
А потом Людка сыграла и спела романс Сергея Рахманинова на стихи Федора Тютчева «Весенние воды», очень прилично спела, и тогда Вовка понял, что концерт к празднику «Восьмое марта» у них получится.
Затем Макаров сыграл вальс «Амурские волны», но Шенгелия сказала, что этот номер не пройдет, потому что там про какой-то гаолян и могилы. Тогда Вовка заиграл другой вальс, тоже про воду, но
Первый раз (Отрывки из дневника 2)